* * *
"Божья коровка,
Улети на небо
Принеси мне хлеба,
Черного и белого,
Только не горелого..."
Мне шесть лет, я пою, в конце уточняю "половинку черного и батон белого" и вежливо добавляю "пожалуйста", радуюсь, когда с выставленной в окно ладони красный жучок с черными точками на спине закладывает в своем полете вираж в сторону нашей булочной, выждав немного, подставляю стул к шкафу, лезу наверх и, открыв хлебницу, вижу батон белого и половинку черного, заботливо положенные туда бабушкой в то время, пока я пела, выставив руку с божьей коровкой в окно...
* * *
Мне лет десять-одиннадцать, точно не помню, и я уже в таком возрасте, когда постепенно перестает вериться в дедов морозов, то есть я сомневаюсь. Однако подарки приходят вовремя и именно желанные, разумеется, я же весь год рассказываю родителям, что хочу, да еще и громко проговариваю все свои желания в открытое окно. И однажды меня осеняет, как проверить, есть ли дед мороз на самом деле или нет: я стою у окна и говорю: "дед мороз, если ты есть, принеси, пожалуйста, маме бутылку пива". Я знаю, что мама любит пиво, и что если подарки, как поговаривают, покупают на самом деле родители, то мама-то не знает про мой заказ, тем более, он для нее, а не для меня. Но что бы вы думали, через полчаса под елкой красуется стеклянная бутылка, я радостно пролетев весь коридор, врываюсь на кухню и вручаю ее маме. Этот эпизод продлил мою верю в чудеса еще на пару лет.
* * *
Мне двадцать шесть. Я полулежа валяюсь на диване, снимаю с головы заколку-"краба", щиплю его зубчиками ее ногу и приговариваю "Вот тебе кус, вот тебе кус", она отнимает у меня "краба", ловко заваливает меня на диван и три раза ущипывает за нос, повторяя "а вот кус тебе", пока я успеваю что бы то ни было сообразить. А соображать-то есть что, все-таки она - моя бабушка, и я не ожидала от нее такой прыти, ей шестьдесят семь лет...
Вот такие они, житейские обыкновенные чуды...
"Божья коровка,
Улети на небо
Принеси мне хлеба,
Черного и белого,
Только не горелого..."
Мне шесть лет, я пою, в конце уточняю "половинку черного и батон белого" и вежливо добавляю "пожалуйста", радуюсь, когда с выставленной в окно ладони красный жучок с черными точками на спине закладывает в своем полете вираж в сторону нашей булочной, выждав немного, подставляю стул к шкафу, лезу наверх и, открыв хлебницу, вижу батон белого и половинку черного, заботливо положенные туда бабушкой в то время, пока я пела, выставив руку с божьей коровкой в окно...
* * *
Мне лет десять-одиннадцать, точно не помню, и я уже в таком возрасте, когда постепенно перестает вериться в дедов морозов, то есть я сомневаюсь. Однако подарки приходят вовремя и именно желанные, разумеется, я же весь год рассказываю родителям, что хочу, да еще и громко проговариваю все свои желания в открытое окно. И однажды меня осеняет, как проверить, есть ли дед мороз на самом деле или нет: я стою у окна и говорю: "дед мороз, если ты есть, принеси, пожалуйста, маме бутылку пива". Я знаю, что мама любит пиво, и что если подарки, как поговаривают, покупают на самом деле родители, то мама-то не знает про мой заказ, тем более, он для нее, а не для меня. Но что бы вы думали, через полчаса под елкой красуется стеклянная бутылка, я радостно пролетев весь коридор, врываюсь на кухню и вручаю ее маме. Этот эпизод продлил мою верю в чудеса еще на пару лет.
* * *
Мне двадцать шесть. Я полулежа валяюсь на диване, снимаю с головы заколку-"краба", щиплю его зубчиками ее ногу и приговариваю "Вот тебе кус, вот тебе кус", она отнимает у меня "краба", ловко заваливает меня на диван и три раза ущипывает за нос, повторяя "а вот кус тебе", пока я успеваю что бы то ни было сообразить. А соображать-то есть что, все-таки она - моя бабушка, и я не ожидала от нее такой прыти, ей шестьдесят семь лет...
Вот такие они, житейские обыкновенные чуды...
