цитата из книги Макса Фрая "Одна и та же книга"
Не знаю, как вам, а мне вдруг стало наконец понятно, о чем я тут пишу. И почему так. И даже зачем все это делаю, хоть и не люблю я такую постановку вопроса: «Зачем?» Могу объяснить, если хотите. А не хотите — все равно объясню, потому что вот такая вожжа мне под хвост нынче попала, терпите.
Так вот. Когда умерла моя мама (очень, очень давно), осталось много ее вещей: одежда, обувь, посуда, сумки, расчески, бигуди, тряпочки, резинки, пакеты, которые она собирала для хозяйственных нужд, и все в таком роде. И еще осталось великое множество незавершенных дел, начиная от пенсии, до которой ей оставалось работать еще несколько лет, и заканчивая недоеденным мороженым «пломбир» в холодильнике. Больше всего меня поразило, что все это не помогло. Стало ясно, что все ее взрослые связи с миром: любящие родственники, красивые и полезные вещи, вкусы, пристрастия, принципы и убеждения — не помогают от смерти. Муж, выходит, не помогает от смерти, трое детей и трое внуков — тоже. Новая, всего дважды надетая шуба из стриженой ламы определенно не помогает от смерти. Длинная мягкая ночная рубашка с оранжевыми цветами и коричневыми листьями — не помогает. Идеальная чистота в доме, умение готовить и шить, работа, зарплата и будущая пенсия, сулившая, судя по разговорам моих родителей, райское блаженство на земле, — все это, как еще миллион всяких штук, не помогает от смерти, такие дела.
Сейчас все это кажется мне вполне очевидным, а тогда вставило нереально. Мамины вещи, заботы, житейские принципы и прежде казались мне довольно сомнительными ценностями, как и все остальные взрослые глупости, теперь же они вызывали у меня неприкрытую ненависть. Если не помогает от смерти, значит, убивает — так мне казалось. Нельзя не отметить, что в моих детских рассуждениях была определенная логика. Я, собственно, до сих пор примерно так все себе представляю.
По большому счету, все это случилось со мной очень вовремя, потому что сломаться, подчиниться общему ходу вещей и в итоге оскотиниться подростку легче легкого. А тут панический страх смерти дал силы противостоять миру, делать все наперекор — не только родственникам и учителям, но и друзьям-ровесникам, и даже старшим товарищам, чей статус, теоретически, должен был бы приравниваться к пророческому. Все они, как мне вдруг стало понятно, тоже были смертны, следовательно, ничего путного не присоветуют. Мне, кстати, до сих пор кажется, что это была чрезвычайно разумная позиция.
Пришлось учиться жить с четким пониманием полной бессмысленности всего происходящего. Поначалу получалось очень плохо, новая генеральная мысль думалась с утра до ночи, да так громко, что рядом со мной увядали комнатные растения (это не метафора, а факт). Теперь получается просто плохо, но уже не очень, то есть иногда мне удается совершенно бескорыстно наслаждаться жизнью несколько часов кряду, ни разу не вспомнив, что все это тоже не помогает от смерти, — великий прогресс. Который, впрочем, тоже не помогает от смерти, как все мы понимаем.
Но есть некоторые вещи, которые помогают. Не радикально, раз и навсегда, а как «Колдрекс» от простуды. То есть некоторые, особо мучительные симптомы убрать можно, подарить себе передышку, а потом обнаружить, что простуда уже прошла — как бы сама собой. Собственно, именно об этих некоторых вещах я все время твержу. За редким, случайным, но почти непростительным исключением.
так вот... желаю вам и себе побольше в жизни этих самых "некоторых вещей", которые помогают...
и тебе тоже!!! рождение ребенка мне помогло, после смерти мамы.