Она окидывала поляну ищущим взглядом, пытаясь при этом не сильно выдавать своего беспокойства. Но волнение было всеохватывающим. Сжималось сердце в маленькую горошинку, холодели руки, казалось ,что сейчас она пошатнется и упадет без чувств. Больше всего ее пугало только одно: что она не сможет справиться с собой и спрятать это охватившее ее волнение в нужный час. Если у нее не получится, все пропало.
Люди постепенно собирались на поляне. Расстилали коврики, одеяла, ставили раскладные стулья, усаживались и ждали. Болтали, смеялись. Было легко стоять сейчас здесь, за сценой, в толпе общающихся участников, когда ни один человек с поляны не обращал на нее внимания. Но тут она представила, как все эти люди вдруг разом прекратят разговоры и устремят на нее свои взоры, как она соберет на себе весь пучок этих горящих вниманием глаз и почувствовала, что уже сейчас не в силах выдержать этого огня. Нужно было как-то себя настроить ,чтобы выдержать всего лишь 5 минут, простоять, не сгореть, пропылать, а дальше уже можно будет бежать куда глаза глядят, если она не сгорит до тла.
Он отвлекся, запутался в ее волосах пальцами, улыбался, обнимал и был нежен. Девушка смотрела на сцену и тоже улыбалась, смущалась от его взгляда. На сцене что-то двигали, шептались, переговаривались. Он взглянул на сцену и увидел синтезатор и мужчину за ним. Заиграла музыка и он отвлекся, снова впутываясь пальцами в русые волосы девушки.
Он лег головой на ее колени. Музыка вдруг стала тише, и он решил, что засыпает.
А потом голос… Он полился тихо, вместе с тихой музыкой, но раздался в его ушах как гром, словно молнией пронзив тело. Он вскочил, сел.
-Что с тобой?-в глазах девушки возникло изумление.
-Н-ничего, - блаженная улыбка слетела с его лица и он вперился в одну точку на сцене. В белое платье, развевающееся на ветру, темные волосы, собранные в пучок, согнутые в локтях руки, сжимающие микрофон и карие, немигающие глаза, устремленные на него. Он видел только эти глаза и слышал только этот голос. Больше ничего не было, исчезли люди, поляна и девушка рядом с ним, исчезло пение птиц и шум ветра. Только голос, льющийся бурным потоком в его пылающую грудь.
Белая птица не летит в небо
Хотя всегда была ведь птицей вольной
Скажи, что это всё мне просто снится
Ты знаешь, ты мне сделал очень больно
Он подумал на минуту, что сошел с ума. Ему казалось, что он не знает эту женщину, но при этом знает ее внешность, знает ее руки, губы, запах волос и даже… голос. Но это была не она! Та, которую он знал, не пела, не смотрела ТАК на него, не улыбалась так нежно и в то же время безжалостно, не притягивала так… Он вдруг осознал значение слов, которые лились в ее песне и понял, что она говорит с ним. Понял ,что ей безразличны сейчас все вокруг, как и ему, что она не видит их, даже девушку рядом с ним.
Она пела тихо, тише музыки. Но ее голос был слышен всей поляне, т.к. было невероятно тихо. Женщина завораживала. Была видна мощная сила в ней, казалось, что она поет через боль, через муку. Но в течении первых двух куплетов она улыбалась, и смотрела только на него.
ОН не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд. Он ее не знал. Не знал ее настоящую.
Ведь твои руки не меня обнимут
Твои глаза моих искать не станут
И ты пройдёшь, меня увидев, мимо
Ты даже думать обо мне не станешь
Она отвела взгляд, и он почувствовал слабость. А она запела сильнее, громче, яростнее. Он увидел ее лицо, она начала петь, как будто рассказывать сама себе, глядя сначала вниз, на подол платья, все быстрее и быстрее, сбивчиво как-то, как будто боялась не успеть.
Я твои письма пережгу в пепел
Ведь моё сердце ледяным стало
Ты мне сказал, что ты другую встретил
А я не помню, что тебе сказала
Потом она подняла вгзляд на небо, вдаль, на лес, и словно успокоилась, голос стал утихать, становиться мягче и нежнее, его снова с невероятной силой потянуло к ней…
И твои руки не меня обнимут
Твои глаза моих искать не станут
И ты пройдёшь, меня увидев, мимо
Ты даже думать обо мне не станешь
И снова рывок, снова борьба, пылающие глаза, и она начала метаться по сцене. Ему даже показалось ,что сейчас она сойдет с нее и убежит в поле. И он был готов сорваться и бежать за ней.
Коню седло, а сапогу стремя
А шпоры в бок, чтобы бока ранить
Я не могу остановить время
Но я сумею задушить память
И мои руки не тебя обнимут
Мои глаза твоих искать не станут
И я пройду, тебя увидев, мимо
Я даже думать о тебе не стану
Она снова улыбнулась, уже совсем по-другому, не безжалостной, а небесной улыбкой, он так захотел поймать ее взгляд, но она смотрела в сторону, как будто на кого-то на поляне, он повернул голову, и тут понял, что не один, что абсолютно все на поляне, как и он, заворожено смотрят на сцену, не в силах отвести взгляд. Он почувствовал что-то очень родное и невероятно далекое, белую птицу, вырвавшуюся из рук, еще согретых ее теплом.
Это она, которую он совсем недавно оставил, такую слабую, в слезах, которая вдруг пропала куда-то и не давала о себе знать, она, которая превратилась в женщину, посланную с неба, настоящую женщину, которая дала себя узнать в своей силе, голосе и красоте для него, со сцены… Это она, такая знакомая и незнакомая женщина.
Он вдруг вскочил с места и тут же понял, что встал на секунду раньше, чем закончилась музыка и начались аплодисменты. Но люди не обратили внимания на него, последовали его примеру и повскакивали со своих мест, хлопая, что есть сил, оглушая. А она лишь бросила последний взгляд на него, когда он резко поднялся с травы, и быстро ушла.
Он стоял как вкопанный, пока не понял, что его кто-то трясет за штанину.
-Э-эй, ты что, что с тобой? Ты ее знаешь?
-А? Да… Нет… Видел…
-Где видел? Садись, что ты стоишь?
-Я сейчас приду… - и он отправился в сторону сцены, пригибаясь, т.к. вокруг все начинали шикать.
Выйдя со сцены ,она увидела улыбающиеся лица участников, и заторопилась. Ее окликали, пытались схватить за руку, хвалили, на что она бросила несколько улыбок, кивков, «спасибо», и «я сейчас вернусь».
И полетела. Сначала быстрым шагом, а потом, когда деревья и высокая трава почти скрыли сцену и лагерь, побежала.
Она бежала от себя, от сцены, на которой она была словно в огне, от сотни глаз, и главное, от него. Бежала от себя другой. Только сейчас запылали щеки, пересохло во рту, бешено заколотилось сердце и затряслись руки. Добежав до машины, она прыгнула в нее и сразу закрыла двери на замки. По щекам потекли слезы. Она почувствовала, как что-то светлое окружает ее, точно ореол, и ей невероятно легко, как будто она стала невесомой.
Она поняла, что не убежала от себя другой, а стала Другой. И понеслась прочь, в новую жизнь новой Ее.
Когда он добежал до опушки, где только что стояла ее машина, он услышал только удаляющийся шум мотора.
---------------------------------------------------------
P.S. кто слышал, тот поймет, чем навеяно:)