Проснётся ребёнок, я скажу, что я его люблю, что я рада, что он у меня родился. Прижму его к себе, приласкаю. Такие методы. А наказывать детей за что? За то, что я, урод, их покалечила, и они выплёскивают свою боль в криках и истериках? Как воообще можно наказывать того, кто вверил тебе свою жизнь? Наказания детей - это же проявление нашей беспомощности! Давайте хотя бы отдавать себе отчёт в этом!
Оригинал взят у 
yana_zinigrad в Самый откровенный пост
Под катом вся статья целиком. 
Я обещала дать интервью одному сайту. Подумала, ответить на несколько вопросов это несложно. Но вот уже который месяц я открываю файл с вопросами и зависаю над ним.
Как я определяю свой социальный статус, свой род занятий? Причины многодетности, методы воспитания, вопросы о наказаниях, об обучении, о "не скучно ли мне"...
И вот я каждый раз впадаю в задумчивость над этим интервью, и мне уже снятся эти вопросы, и я начинаю разговаривать сама с собой.
Я понимаю, что это совершенно нормальные вопросы, но у меня почему-то от них едет крыша. И я честно хочу ответить, но не могу. И думаю, может сказать моему собеседнику-журналисту честно: я сумасшедшая и ничего у вас со мной не получится.
Потому что то, что я могу написать и сказать на эту тему, не будет понято читателями сайта или будет воспринято как какая-то заумность и выпендривание. Но это настоящее, то, что я есть, и то, что мной движет в жизни. А остальное, как коробочка и упаковка от подарка: можно потрогать, рассмотреть картинки и даже потрясти в руках, прислушиваясь к тому, что внутри. Но догадаться о содержимом, о сути будет невозможно.
Но здесь я могу говорить о настоящем. Могу сказать, что на все вопросы интервью у меня есть один единственный ответ.
Я ощущаю себя собеседником Всевышнего, частью народа, которому Он дал Тору. Иногда рабом Всевышнего, иногда - ребёнком, иногда - сотворцом. (Вот здесь я рассказывала о еврейских отношениях с Богом http://yana-zinigrad.livejournal.com/299073.html И это ощущение движет мною в жизни и определяет мои мысли, решения и поступки.
А остальное - только обёртка. Вот так просто, да. Хотя может показаться высокопарно. Но для меня просто.
А дальше можно много говорить о разных вещах: почему я выбрала домашнее образование, почему дети рождаются дома, про отсутствие методов воспитания и вообще воспитания как такового, про то, что мне не нужны няни и наказания, про то, что дети не ссорятся и у них нет обязанностей по дому. И так далее и тому подобное
Я понимаю, что люди ждут от меня технических решений, рецептов от или для. А у меня их нет. Есть только ощущение причастности к чему-то настоящему и единственно существующему, а остальное - игра.
Я попробую сейчас описать мою картину. Есть Бог и есть я. Есть короткий отрезок времени, который мне дан, чтобы быть такой, какой я есть сейчас. Т.е. на это время мне дано в пользование тело, ещё у меня есть моя история (другими словами, детство), есть эмоции, желания. Мне даны близкие люди: мама, сестра, муж, дети. И мне дана возможность с этими данными играть в любую игру.
Можно играть, что я такая важная умная мама, и я знаю, что нужно моим детям. Можно вообще играть в то, что они - моя собственность, и я решаю, где, как и с кем им быть. Хочу - запишу в английскую спецшколу, а захочу - сдам в религиозный интернат. Хочу - через день буду водить в спортивную секцию и по врачам. Одену, во что хочу, и кормить буду, чем решу.
Можно играть в дочку. Это очень популярная игра. "Мама, ты неправильно меня воспитывала, ты травмировала меня в детстве, ты виновата, теперь у меня такие и такие проблемы. И к детям своим я тебя не подпущу, ты их испортишь." А можно так: "Мама, ты думаешь, мне стоит выходить за него? А что же я буду делать с детьми? Ты будешь их няньчить? А можно мы поживём пока у тебя?" Есть много вариантов ролей в игре "дочки-матери"
Ещё можно играть "в жену". Для жены ролей не перечесть: обиженная, властная, болезненная, карьеристка. А ещё вариант - завести себе роман на стороне, это очень бодрит.
Это всё очень захватывающие игры, и участвовать в них можно самоотверженно и вдохновенно с полной отдачей сил и с полным ощущением реальности. Но мне это неинтересно и скучно.
И я не могу забыть, что есть Он. И Он мне дал эту короткую (да, короткую, даже 120 лет - это так мало) жизнь и дал детей, и мужа, и родителей. И вот сейчас я могу взять на руки ребёнка, прикоснуться к его лбу губами, а потом уже не смогу. И маме сейчас могу позвонить, а потом ... И с мужем помолчать вдвоём я когда-нибудь уже не смогу. А сейчас да, мне дан этот дар. А всё остальное это совсем неважно.
И главное, что потом уже ничего нельзя исправить. У евреев считается, что после смерти человеку будет показана вся его жизнь, и он, уже находясь в высшем мире и зная истину, уже ничего не сможет изменить и поправить в содеянном. Это и есть Божественный суд и Божественное наказание. Представляете, как это страшно?
Но и эта жизнь состоит из моментов, которые никогда, никакой ценой нельзя вернуть.
У меня была бабушка. В детстве она была очень близким для меня человеком. Но последние годы её жизни у нас с ней были напряжённые и даже отчуждённые отношения, непонимание такое. И один раз я гуляла с маленькой Дорой в парке, было так хорошо, солнце, весна. И я почувствовала, что хочу сказать бабушке, что люблю её. Нашла телефон-автомат (сотовых тогда не было), позвонила ей и сказала: "Бабушка, я тебя так люблю!" Бабушка смутилась и говорит: "Что ты со мной как с маленькой разговариваешь?" Но чувствовалось, что ей очень приятно было
А через несколько дней бабушка ушла. Насовсем. Это был последний наш с ней разговор. С тех пор уже 18 лет прошло, а я всё думаю, какое это счастье, что я успела сказать ей эти слова! Это вообще единственные настоящие слова, которые стоит говорить. Всё остальное неважно. И чувства это единственно настоящие. Всё остальное - иллюзия.
Через год у меня родилась Мара. Я говорила бабушке, что когда-нибудь назову дочку её именем. Бабушка смущалась, говорила не надо. Нет, надо. Я назвала.
Я расчувствовалась сегодня. Просто у меня вчера была такая встреча... Я не могу сейчас об этом говорить. Позже вы всё узнаете и поймёте. Но впереди у меня опять черта, после которой уже ничего нельзя будет исправить. Это светлая черта, не пугайтесь. Но когда стоишь перед ней, то понимаешь настоящую цену своим поступкам, и сознаёшь, что стоящими были только любовь, приятие, забота, нежность, а всё остальное - игра "в маму". И ошибки уже никогда ни исправить, ни стереть из жизни. Крики, шлепки, обиды. Нельзя уже вернуться туда и дать вместо бутылочки грудь и родить нельзя с Богом, а не с медсёстрами, и на руках уже не поносить, и косички уже не заплести, и колыбельную не спеть. Понимаете?
Послушайте, кем, кем я определяю себя? Какие у меня методы воспитания?
Проснётся ребёнок, я скажу, что я его люблю, что я рада, что он у меня родился. Прижму его к себе, приласкаю. Такие методы. А наказывать детей за что? За то, что я, урод, их покалечила, и они выплёскивают свою боль в криках и истериках? Как воообще можно наказывать того, кто вверил тебе свою жизнь? Наказания детей - это же проявление нашей беспомощности! Давайте хотя бы отдавать себе отчёт в этом!
Теперь о домашнем воспитании. У этого есть альтернативы? Честно говоря, мне теперь с трудом верится в это. Хотя вокруг живут нормальные люди, которые 6 дней из 7 готовы проводить отдельно от своих детей.
13 лет назад, когда мы с Сашей вырывали Дору из лап системы, с нами разговаривали специалисты от образования. Они нам объясняли, что мы наносим непоправимый вред ребёнку, лишая его общества. Они внушали, давили, угрожали. Они были облечены властью и титулами. А мы были всего навсего 27-летними родителями трёх маленьких детей. И за нашей спиной никого не было. И рядом с нами тоже. Потому что наши родители не понимали, что мы творим. И с другими домашними семьями мы тоже тогда не были знакомы
И в какой-то момент я поняла, что ещё чуть-чуть, и у меня поедет крыша. Потому что нам отводилась роль сумасшедших в обществе нормальных людей. И чтобы сохранить здравый рассудок, я придумала формулу, которую постоянно повторяла себе: "Мы нормальные, а весь мир сошёл с ума."
Я тогда кормила двухмесячную Эстер и совершенно чётко ощущала, что люди, которые хотят отнять у родителей 5-летнего ребёнка - не могут быть не сумасшедшими. А если они нормальные, то тогда ненормальные мы. В общем, кто-то из нас сошёл с ума. Но, чувствуя на себе ответственность за трёх маленьких детей, я не могла позволить себе сойти с ума, и в сумасшедшие определила всех работников системы образования, а заодно с ними всех людей, которые ежедневно предают своих детей.
С тех пор прошло много лет, и я отношусь к системе спокойней. Не потому что я перестала считать, что она калечит детей, а потому что я поняла, что её создают сами родители. Она им нужна, потому что быть свободными и нести ответственность страшно. Гораздо проще разделить её с учителями и врачами. Но это не моё дело, а отношения этих родителей со своими детьми и с Богом.
Так вот мы растим детей дома не потому что считаем это лучшей альтернативой школе, а потому что мы вообще не представляем, как может быть иначе
Вот родился у меня ребёнок. Я держу его на руках, он тянется к моей груди. Первые месяцы он всё время на мне. Потом ему становится интересно спуститься с моих рук и исследовать, что творится рядом. С каждым разом он удаляется всё дальше и дальше, но всегда возвращается ко мне. Потом ребёнок начинает ходить и начинает изучать мир в большем радиусе вокруг меня, но я по прежнему остаюсь тем центром, тем источником силы, к которому он возвращается из своих путешествий. Потом ребёнок становится ещё старше и самостоятельней и удаляется на всё более далёкие расстояния и на всё более продолжительное время. В радиусе его исследований оказываются другие люди, там появляются задачи, которые ему приходится решать самому и т.д. Но родительский дом всё равно остаётся тем местом, куда он приходит погреться, получить поддержку, помощь, почувствовать безусловную любовь.
Теперь у меня вопрос. Какое у меня есть право и в какой момент я могу решить, что я могу выкинуть ребёнка из этого, Богом данного ему мира? Когда ребёнок начал ходить, говорить, когда ему стало скучно дома или когда я решила отправиться на заработки, а ребёнок мне мешает?
У меня нет ответа на этот вопрос. И я не думаю, что у меня есть право оставить ребёнка, неважно в садике, в школе или с няней. Это право дано только ему самому. Когда ребёнок почувствует, что готов, он уйдёт сам. На 5 минут, на день, на месяц или навсегда. Уйдёт от меня во взрослую жизнь. И отпустить его будет моя обязанность. Хотя, наверное, мне будет немножко грустно.
А остальное - только обёртка. Вот так просто, да. Хотя может показаться высокопарно. Но для меня просто.
А дальше можно много говорить о разных вещах: почему я выбрала домашнее образование, почему дети рождаются дома, про отсутствие методов воспитания и вообще воспитания как такового, про то, что мне не нужны няни и наказания, про то, что дети не ссорятся и у них нет обязанностей по дому. И так далее и тому подобное
Я понимаю, что люди ждут от меня технических решений, рецептов от или для. А у меня их нет. Есть только ощущение причастности к чему-то настоящему и единственно существующему, а остальное - игра.
Я попробую сейчас описать мою картину. Есть Бог и есть я. Есть короткий отрезок времени, который мне дан, чтобы быть такой, какой я есть сейчас. Т.е. на это время мне дано в пользование тело, ещё у меня есть моя история (другими словами, детство), есть эмоции, желания. Мне даны близкие люди: мама, сестра, муж, дети. И мне дана возможность с этими данными играть в любую игру.
Можно играть, что я такая важная умная мама, и я знаю, что нужно моим детям. Можно вообще играть в то, что они - моя собственность, и я решаю, где, как и с кем им быть. Хочу - запишу в английскую спецшколу, а захочу - сдам в религиозный интернат. Хочу - через день буду водить в спортивную секцию и по врачам. Одену, во что хочу, и кормить буду, чем решу.
Можно играть в дочку. Это очень популярная игра. "Мама, ты неправильно меня воспитывала, ты травмировала меня в детстве, ты виновата, теперь у меня такие и такие проблемы. И к детям своим я тебя не подпущу, ты их испортишь." А можно так: "Мама, ты думаешь, мне стоит выходить за него? А что же я буду делать с детьми? Ты будешь их няньчить? А можно мы поживём пока у тебя?" Есть много вариантов ролей в игре "дочки-матери"
Ещё можно играть "в жену". Для жены ролей не перечесть: обиженная, властная, болезненная, карьеристка. А ещё вариант - завести себе роман на стороне, это очень бодрит.
Это всё очень захватывающие игры, и участвовать в них можно самоотверженно и вдохновенно с полной отдачей сил и с полным ощущением реальности. Но мне это неинтересно и скучно.
И я не могу забыть, что есть Он. И Он мне дал эту короткую (да, короткую, даже 120 лет - это так мало) жизнь и дал детей, и мужа, и родителей. И вот сейчас я могу взять на руки ребёнка, прикоснуться к его лбу губами, а потом уже не смогу. И маме сейчас могу позвонить, а потом ... И с мужем помолчать вдвоём я когда-нибудь уже не смогу. А сейчас да, мне дан этот дар. А всё остальное это совсем неважно.
И главное, что потом уже ничего нельзя исправить. У евреев считается, что после смерти человеку будет показана вся его жизнь, и он, уже находясь в высшем мире и зная истину, уже ничего не сможет изменить и поправить в содеянном. Это и есть Божественный суд и Божественное наказание. Представляете, как это страшно?
Но и эта жизнь состоит из моментов, которые никогда, никакой ценой нельзя вернуть.
У меня была бабушка. В детстве она была очень близким для меня человеком. Но последние годы её жизни у нас с ней были напряжённые и даже отчуждённые отношения, непонимание такое. И один раз я гуляла с маленькой Дорой в парке, было так хорошо, солнце, весна. И я почувствовала, что хочу сказать бабушке, что люблю её. Нашла телефон-автомат (сотовых тогда не было), позвонила ей и сказала: "Бабушка, я тебя так люблю!" Бабушка смутилась и говорит: "Что ты со мной как с маленькой разговариваешь?" Но чувствовалось, что ей очень приятно было
А через несколько дней бабушка ушла. Насовсем. Это был последний наш с ней разговор. С тех пор уже 18 лет прошло, а я всё думаю, какое это счастье, что я успела сказать ей эти слова! Это вообще единственные настоящие слова, которые стоит говорить. Всё остальное неважно. И чувства это единственно настоящие. Всё остальное - иллюзия.
Через год у меня родилась Мара. Я говорила бабушке, что когда-нибудь назову дочку её именем. Бабушка смущалась, говорила не надо. Нет, надо. Я назвала.
Я расчувствовалась сегодня. Просто у меня вчера была такая встреча... Я не могу сейчас об этом говорить. Позже вы всё узнаете и поймёте. Но впереди у меня опять черта, после которой уже ничего нельзя будет исправить. Это светлая черта, не пугайтесь. Но когда стоишь перед ней, то понимаешь настоящую цену своим поступкам, и сознаёшь, что стоящими были только любовь, приятие, забота, нежность, а всё остальное - игра "в маму". И ошибки уже никогда ни исправить, ни стереть из жизни. Крики, шлепки, обиды. Нельзя уже вернуться туда и дать вместо бутылочки грудь и родить нельзя с Богом, а не с медсёстрами, и на руках уже не поносить, и косички уже не заплести, и колыбельную не спеть. Понимаете?
Послушайте, кем, кем я определяю себя? Какие у меня методы воспитания?
Проснётся ребёнок, я скажу, что я его люблю, что я рада, что он у меня родился. Прижму его к себе, приласкаю. Такие методы. А наказывать детей за что? За то, что я, урод, их покалечила, и они выплёскивают свою боль в криках и истериках? Как воообще можно наказывать того, кто вверил тебе свою жизнь? Наказания детей - это же проявление нашей беспомощности! Давайте хотя бы отдавать себе отчёт в этом!
Теперь о домашнем воспитании. У этого есть альтернативы? Честно говоря, мне теперь с трудом верится в это. Хотя вокруг живут нормальные люди, которые 6 дней из 7 готовы проводить отдельно от своих детей.
13 лет назад, когда мы с Сашей вырывали Дору из лап системы, с нами разговаривали специалисты от образования. Они нам объясняли, что мы наносим непоправимый вред ребёнку, лишая его общества. Они внушали, давили, угрожали. Они были облечены властью и титулами. А мы были всего навсего 27-летними родителями трёх маленьких детей. И за нашей спиной никого не было. И рядом с нами тоже. Потому что наши родители не понимали, что мы творим. И с другими домашними семьями мы тоже тогда не были знакомы
И в какой-то момент я поняла, что ещё чуть-чуть, и у меня поедет крыша. Потому что нам отводилась роль сумасшедших в обществе нормальных людей. И чтобы сохранить здравый рассудок, я придумала формулу, которую постоянно повторяла себе: "Мы нормальные, а весь мир сошёл с ума."
Я тогда кормила двухмесячную Эстер и совершенно чётко ощущала, что люди, которые хотят отнять у родителей 5-летнего ребёнка - не могут быть не сумасшедшими. А если они нормальные, то тогда ненормальные мы. В общем, кто-то из нас сошёл с ума. Но, чувствуя на себе ответственность за трёх маленьких детей, я не могла позволить себе сойти с ума, и в сумасшедшие определила всех работников системы образования, а заодно с ними всех людей, которые ежедневно предают своих детей.
С тех пор прошло много лет, и я отношусь к системе спокойней. Не потому что я перестала считать, что она калечит детей, а потому что я поняла, что её создают сами родители. Она им нужна, потому что быть свободными и нести ответственность страшно. Гораздо проще разделить её с учителями и врачами. Но это не моё дело, а отношения этих родителей со своими детьми и с Богом.
Так вот мы растим детей дома не потому что считаем это лучшей альтернативой школе, а потому что мы вообще не представляем, как может быть иначе
Вот родился у меня ребёнок. Я держу его на руках, он тянется к моей груди. Первые месяцы он всё время на мне. Потом ему становится интересно спуститься с моих рук и исследовать, что творится рядом. С каждым разом он удаляется всё дальше и дальше, но всегда возвращается ко мне. Потом ребёнок начинает ходить и начинает изучать мир в большем радиусе вокруг меня, но я по прежнему остаюсь тем центром, тем источником силы, к которому он возвращается из своих путешествий. Потом ребёнок становится ещё старше и самостоятельней и удаляется на всё более далёкие расстояния и на всё более продолжительное время. В радиусе его исследований оказываются другие люди, там появляются задачи, которые ему приходится решать самому и т.д. Но родительский дом всё равно остаётся тем местом, куда он приходит погреться, получить поддержку, помощь, почувствовать безусловную любовь.
Теперь у меня вопрос. Какое у меня есть право и в какой момент я могу решить, что я могу выкинуть ребёнка из этого, Богом данного ему мира? Когда ребёнок начал ходить, говорить, когда ему стало скучно дома или когда я решила отправиться на заработки, а ребёнок мне мешает?
У меня нет ответа на этот вопрос. И я не думаю, что у меня есть право оставить ребёнка, неважно в садике, в школе или с няней. Это право дано только ему самому. Когда ребёнок почувствует, что готов, он уйдёт сам. На 5 минут, на день, на месяц или навсегда. Уйдёт от меня во взрослую жизнь. И отпустить его будет моя обязанность. Хотя, наверное, мне будет немножко грустно.
