Вы когда-нибудь обращали внимание на то, как плачут маленькие дети? Если уж малыш расплакался, то будет плакать до тех пор, пока слезок не останется, сполна, от души. А потом еще какое-то время может всхлипывать. И, скорее всего, если мы напомним ему о недоразумении, ставшем причиной слез, он расплачется снова. И так может повторяться много раз. Конечно, это при условии, что для него слезы не являются чем-то плохим, постыдным, если ему в течении долгого времени не повторяли методично, что плакать – плохо, нельзя, стыдно. А взрослые, в своем большинстве, как плачут? Обычно, как только комок подступает к горлу, мы изо всех сил стараемся сдержать слезы. А если уж и расплакались, то прилагаем все свои усилия к тому, чтобы поскорее закончить. Интересующихся мы старательно убеждаем в том, что все в порядке. А потом еще какое-то время – в зависимости от «силы» причины слез – мы чувствуем грусть, тяжесть и подавленность.
Мне приходит на ум одно наблюдение, которое довольно часто можно слышать от взрослых: о том, как быстро дети «забывают» свои слезы.
Вот, мол, кажется, пять минут назад еще горько плакал, а сейчас побежал и играет, довольный, как ни в чем ни бывало.Обычно это говорят с ноткой, подразумевающей ветреность, поверхностность, «несерьезность» детских слез. А так ли оно на самом деле? Ведь то, что кажется нам мелочью, для ребенка чаще всего – настоящая трагедия.
Мне кажется, то, что часто связывают с несерьезностью, не-глубиной детских переживаний, на самом деле – умение переживать, адаптироваться и идти дальше. Если посмотреть с этого ракурса, становится понятна искренняя горечь детских переживаний (которая многим покажется напускной). Получается, что малыши сполна оплакивают какую-то неудачу, ровно столько, сколько нужно для того, чтобы принять ее, погрустить о ней и отпустить, и именно это позволяет им через пять минут нырнуть в какое-то занятие с новыми силами, без тяжести предшествующей горечи.
Такое видение позволяет очень хорошо объяснить, почему мы, взрослые, пряча слезы, отрицая произошедшее и стараясь сделать вид, что ничего в общем-то и не было, очень долго носим в себе тревоги и переживания. Ведь часто бывает так, что какое-то событие сидит в нас, гложет и грызет, не отпускает и давит, а окружающие и предположить не могут, что у нас что-то «не так». Возможно, если мы откроемся, дадим выход слезам, примем утешение, не будем отрицать и прогонять от себя причину этих переживаний, мы сможем быстрее прожить их, отпустить, пойдем дальше? Конечно, это очень сложно, и скорее всего именно потому, что в детстве большинство из нас впитало утверждение о том, что плакать плохо.
«Не плачь», «Да это же ерунда», «Ты же мужчина!» — да, это все именно такие фразы. Кому-нибудь из нас, взрослых, становится легче от фразы «Не плачь»?Опять же, глядя на слезы с этого ракурса, мне ясно видны причины Жениного поведения, когда он возвращается к слезам над чем-то, даже если изначально его отвлекли от слез и даже если он этим отвлечением увлекся. При первом же напоминании о произошедшем – увидел, сказали и вспомнил, просто так сам вспомнил – начинает снова горько плакать. Ему просто нужно отплакать и отпустить, адаптироваться. Просто и сложно одновременно. Адаптация мудрая вещь: пока ты не проплачешь все слезы над раной на ноге, наступив на грабли, так и будешь на эти грабли наступать. Во всяком случае в Женином поведении я вижу это на всех уровнях.
А нам, взрослым, надо тоже разрешать себе плакать. Тогда жить легче.
Изначально опубликовано на roditel.by
