Анна. Крещение.

Анна теперь крещеная. Крестины были индивидуальными, комфортными. Накануне младенец так волновался, что долго не мог уснуть. От нервного напряжения все раздражало: то свет в комнате слишком яркий, то чепчик завязан не так, и вообще не тот, ей хотелось в горох. От переживаний, как перед экзаменом, ее непрерывно тянуло поесть, и бог с ней с этой фигурой…

Батюшка оказался настоящим, с большим животом, глядя на который только Анна не задалась вопросом – не накладной ли, и лишь доверчиво прижималась к мягкой плоти. Впрочем, с доверием и благоговением все присутствующие в храме держали свечи и внимали каждому разобранному ухом слову батюшки. Поэтому для нас стало полной неожиданностью, когда средь этой гармонии, Анна вдруг запела, вторя басу священника, но эгоистично перекрикивая его. Песнь из своего репертуара она выбрала самую что ни на есть пугательно-ругательную. «Мол, есть хочу! Или пеняйте на себя, буду петь еще громче, а вы все, во главе со священнослужителем будете танцевать вокруг меня танец с бубнами». Своевременность желаний, стоит сказать, нашей барышней пока нисколько не учитывается. Поэтому, чтобы избежать конфликтной ситуации, продукцию материнского молокозавода необходимо подавать немедленно, в чем есть. В исключительных случаях барышня согласна выпить оригинальный напиток (без всяких там подделок) из пластиковой кеги с делениями. Из горла.

Анна смолотила пузырь молока в аккурат перед окунанием в купель, и была смене действия весьма рада. Вот только о том, что купание будет столь скоротечным, с ней не договаривались. Поэтому пока батюшка надевал на мокрую новоиспеченную рабу божью крестильную рубаху, барышня справедливо подвывала – а понырять? а ути-ути? Батюшка, видавший не одну сотню таких взбалмошных девиц, делал свое дело и приговаривал басом: какая рубашка-то хорошая, да со стразами. Осознав, что рубашка на Анне действительно fashion, что вон даже батюшка оценил, девушка соблаговолила успокоиться. Тем более, что во время никчемных каприз, выкручиваний и изгибаний, обещанный кагор может пойти не в то горло, а то и вовсе пролиться мимо. Так и все причастие может пойти насмарку.

«Причащается раба божья… как звать?» «Анна». И глотнув свою порцию сладкого вина непокорная Анна уснула на пять часов. Проснулась без похмелья. Веселая и чистая. В крестильной рубашке. Со стразами.

Вчера, когда я гладила ее одежду для крестин, думала, что вроде бы обычная одежда, но как-то по особенному прикасаешься к ней, складываешь ее в стопочку и все вдруг становится по-новому... И до чего же дороги эти мгновения "в первый раз". И до чего же радостно, что с Анной еще много-много лет ее прекрасного детства будет каждый день "в первый раз".