Как моя дочь умерла и вновь у меня родилась. Интервью с Бьянкой Шайбнер

История началась с желания. С желания иметь ребёнка. Мы с мужем решили родить ребёнка, я благополучно забеременела.

Однако на 22-й или 23-й неделе беременности врач установил, что наша дочь мертва. Я легла в больницу, где мне должны были помочь освободиться от плода. К счастью, во Франкфурте очень хорошая католическая больница, где работают профессиональные врачи и акушеры. Мы смогли там достойно попрощаться с нашей дочерью. У нас мог быть ребёнок, но вот он лежал перед нами мёртвый. Всё произошло 17 марта 2002 года. Нам дали фотоаппарат, сами мы об этом даже и не догадались бы. Больница предоставила мне ещё и акушерку, которая за мной довольно долго ухаживала. Три месяца после больницы мне нельзя было беременеть, а потом мы с мужем снова решили родить дитя - и произошло новое зачатие. Однажды мы сидели с моей акушеркой, и она сказала: «Сейчас мы определим дату родов». И пока она высчитывала, я увидела, что её лицо побледнело. «Что бы это значило?» - подумала я и спросила её о дате. Она ответила: «17 марта 2003 года!» Это был тот самый день, когда у меня родился мёртвый ребёнок, и я почувствовала, что это неслучайно, быть может, мне нужно глубже это пережить. Возможно, моя умершая дочь снова придёт в этот мир на год позже. Таким было первое ощущение, и я совсем не боялась за беременность, не было никаких предчувствий, что из-за этой даты всё исчезнет.

GW: Но ведь эта дата могла быть истолкована как недоброе предзнаменование…

БШ: Конечно, но я этот день восприняла как успокоение и прояснение! Мы с мужем полагали, что тот случай имел глубокий смысл. Если бы первая дочь, Роня, родилась, мы бы остались во Франкфурте и условия для детей моего мужа - он имел двоих детей-подростков - были бы не такими благоприятными. Однако через три месяца после неудачных родов мы переехали в Ольденбург… и в жизненных обстоятельствах многое наладилось. Как я уже говорила, у меня не было страха перед родами, и наша дочь Самара появилась на свет не 17 марта, а 16 февраля. Для меня было знаменательно, как прошли первые и вторые роды.

GW: Каким образом?

БШ: Прежде всего время: оба раза я три дня лежала в больнице. И беременности протекали одинаково. Роды были медленными, затягивались, и в конце концов понадобилось вмешательство. Моя дочь Самара родилась после кесарева сечения. Поскольку её головка была повёрнута, меня снова положили на операционный стол. Во время обоих родов у меня было очень много похожего.

GW: Сейчас вашей дочери Самаре уже четыре года…

БШ: Да, она очень разговорчива, многое понимает и знает, что я много работаю, ухаживая за умирающими. Она постоянно спрашивает, что происходит, когда люди умирают, кто такой Бог и как выглядят ангелы на небесах. Когда ей было три года, мы вместе зашли в аптеку, где мне нужно было сделать покупки, а Самара в это время играла в большом детском уголке. Когда аптекарша подошла к ней, она глянула на неё и спросила совсем взрослым голосом: «А знаешь ли ты, что люди умирают?» В ответ аптекарша внимательно посмотрела на девочку и затем ответила: «Да, я знаю, что люди умирают, если они больны». И тогда Самара сказала: «А ты знаешь, что раньше я уже была один раз в животе у мамы и тоже умерла. Я взлетела тогда высоко над мамой и папой и видела, как они плакали, долго плакали! А вскоре после этого я опять оказалась у неё в животе, была здорова, родилась и теперь живу!» Я была так поражена, что чуть не упала, такого от моего ребёнка я ещё никогда не слышала. Она была пол-ностью увлечена игрой и вдруг… совсем другой голос, намного серьёзнее и взрослее, доходивший до глубины души…

GW: Не было ли это для вас подтверждением чувства, которое возникло у вас после первых родов, что ваша дочь должна прийти на год позже?

БШ: Да, но то, что она сама это высказала, глубоко тронуло меня. Мне потребовалось задержаться на полчаса в этой аптеке, чтобы успокоиться, потому что я не могла сдержать рыданий и вся изошла слезами. Это было исцеляющее подтверждение. До этого мы никогда не рассказывали ей о мёртворождённом ребёнке. Она могла, конечно, узнать об этом от друзей, но это маловероятно…

GW: Друзья вряд ли сами станут говорить о таких вещах с ребёнком…

БШ: Нет, может, она просто почувствовала, что это наше общее… Всё было так естественно… И после обеда я показала ей фотоальбом. Она очень просто рассмотрела фото и заметила, что у первого ребёнка были сильные телесные повреждения, но больше этим не заинтересовалась, а только сказала: «Мама, да всё же ясно, это была я, когда я умерла у тебя в животе». На этом разговор для неё закончился, и мы вместе повесили одну из фотографий в спальне. Тогда она несколько раз повторила: «Это была я!» И с именем Роня у неё тоже была связь! Однажды она захотела узнать, почему я не назвала её Роней, и я ответила ей: «Ты знаешь, твоё имя имеет для меня очень большое значение!» Имя Самара приснилось мне во время беременности.

GW: Какое же значение для вас имеет это имя? Ведь оно для нашего слуха явно непривычно!

БШ: Я видела во сне свою прежнюю жизнь, в которой я и мой муж были учёными в России. У нас не было детей, и однажды нас застала пурга, от которой мы укрылись в детском доме.

Мы заночевали там, и нас глубоко поразило, как жили в этом детском доме дети. Им нечем было укрыться, без единой игрушки они сидели в одних рубашонках, у всех был сильный насморк. Повсюду царила бедность. Но там была одна девочка - её звали Самара, - которая пристально смотрела на нас обоих. Она ничего не говорила, а только смотрела во все глаза. Мы оставили небольшие подарки и двинулись дальше. Три дня мы ещё путешествовали. За это время мы приняли решение удочерить этого ребёнка. Когда же мы вернулись в детский дом, нам сказали, что девочка по имени Самара недавно умерла. Проснувшись, я спросила мужа, как ему нравится имя Самара, и он ответил: «Чудесно!» Тогда я сказала ему: «А я беременна!» Так всё и произошло!

GW: Вы полагаете, что во сне видели подлинные события своей прошлой жизни?

БШ: Да, абсолютно. Подобные сны у меня бывают часто. В том числе и относительно людей, которые встречаются мне и о которых я точно знаю, что когда-то была знакома с ними. Если я перед сном сконцентрируюсь и задам вопрос: «Откуда же я его знаю?» - то получаю во сне ответ! С одним знакомым, ровесником моего отца, ныне уже покойным, у меня всегда были очень тёплые отношения. И однажды мне приснилось, что я встретилась с ним на празднике в эпоху барокко. Сразу я не осмелилась рассказать ему об этом, но однажды он сказал: «Я постоянно задаюсь вопросом: откуда мы знаем друг друга?» Тогда я рассказала ему этот сон, и он ответил: «Мне знакомо это чувство, оно совпадает с моим!»

GW: На основании этих переживаний является ли для вас факт реинкарнации естественным?

БШ: Я абсолютно уверена, что мы рождаемся неоднократно!

GW: А какой опыт вы выносите из разговоров об этих переживаниях с другими людьми? О том, что ваша дочь вновь родилась у вас? Вам это легко даётся?

БШ: Да, легко. Мои друзья и знакомые хорошо знают меня, и я замечаю, что всеобщее сознание, прежде всего касательно темы умирания, всё больше раскрывается.

(из журнала «GralsWelt», пер. с нем.)

Фаворит песни Алевтина Егорова - Буду любить тебя вечно