в воскресенье пошли гулять на реку. это наш проторенный многолетний маршрут: за последними домами течет маленькая речка с утками. когда-то в ней купались, потом она стала грязная, и ее наводнили утки. переходим ее по мостику и идем по тропке вдоль русла - едим малину, собираем цветы, ловим бабочек сачком. тропка выходит в поля, бывшие колхозные. когда был племянник маленький, тут росла капуста и кукуруза. но давно уже поля превратились в луга. цветов море, медвяный запах, вдали старая усадьба и золотой купол усадебного храма. дальше тропка ведет к москве-реке.
а на повороте нашей маленькой речушки, где тропка разбегается с нею, - маленькая тихая заводь. и три скрипучих дерева. огромных дерева. под ними, в тени, крохотное кладбище домашних животных. маленькие надгробия с мышкой, хомяком и собаками. дорожки выложены камешками, разбит сад с клумбами. очень красиво. тихо. чисто. люди приходили туда почитать и просто заходили, гуляя. так было.
а теперь мы вернулись из отпуска и обнаружили, что берега речушки чистят. выгребают мусор из русла и сваливают на берегу. а сами берега перемалывают - вырывают тростник, выкорчевывают деревья. оставляют целину, пахнущую сырой землей. пышные берега с ивами и тростником стали голыми. видно все далеко - до самой москвы-реки. без наших деревьев мы даже потеряли ориентиры и с трудом нашли тропинку, по которой ходили годами. издали увидели, что в чистом поле торчат лишь огромные три дерева, а под ними рокочут экскаваторы и трактора.
бусина заплакала первая. потому что у нее зрение лучше. потом и я увидела, как гусеницы взад и вперед ездят по кладбищу. под ними белеют мелкие осколки надгробий. ни цветов, ни дорожек уже невозможно разобрать.
ну что за люди. мешало разве? вырвали с корнем и уничтожили все. и всю красоту и всю память. не можем пока больше ходить туда - больно.
Ты добить меня решила, видно, к вечеру..