«Девица, встань!»

Покидали Алеппо сумбурно и нервно. Ирину манили в Дамаск некупленные ковры и килимы. Сажая нас в такси, «арабский муж» холодно и нервно рассмеялся. Уже в пути мы подсчитали: он все же надул нас на 50 баксов. В Хомсе, городе с нориями – огромными водяными колесами, начали приходить смс-ки. Хуссам сокрушался: он понял, что влюблен в Ирину. Весь комизм и трагизм ситуации заключался в том, что смс приходили на мой телефон.

Мусульманская пятница

Утром была пятница. Старый город, в котором мы жили, вымер. Лавки наглухо закрыты ставнями. Лишь одинокий ребенок терся у стены со странной вывеской на русском «О. дежда любви». В пятницу правоверные мусульмане не работают, не торгуют, только молятся.

Возвращение к офтальмологу

40 мин полета, и мы снова в Сирии, где со стен провинциального аэропорта цепкими глазками шарит по прибывающим бывший офтальмолог, президент Башар Асад. Ночное такси мчит по пустеющим улицам Алеппо в отель «Дар Халабия». На одном из перекрестков в салон заскакивает холеный красавец со жгучими глазами – сын хозяина отеля. У мрачной башни старого города он выгружает наши чемоданы. Дальше, через темные башенные ворота Баб Антаки, по узким глухим улочкам, идем пешком.

Волк, окопавшийся в долине

Махмуд покорно ждал нас. Теперь путь лежал обратно, через всю страну, в аэропорт королевы Алии около Аммана. Той самой Алии, жены короля, что погибла в авиакатастрофе. Обнадеживающее название для аэропорта. Машина неслась по Desert Highway, скоростному шоссе через голую выжженную равнину. Часа через полтора свернули на уже знакомую Царскую дорогу и въехали в Карак. Над муравейником новых кварталов вздымается гора с белокаменными бастионами на вершине. Некоторые башни торчат из жилых дворов или вросли в блочные дома. Разбойники арабы прихватизировали историческое наследие. Причем те самые разбойники, которые 100 лет назад выжили отсюда христиан в Мадабу.

Властелин красных песков

Хотя дорога давно уже бежала по выжженной пустыне, официально Вади Рам начинался со шлагбаума блокпоста, где бедуины в хаки и красных клетчатых платках, опоясанные патронными лентами, недобро оглядывают туристов и продают входные билеты.

Из караулки вышел немолодой, длинный, как жердь, выдубленный на солнце бедуин в белой развевающейся галабее. Платок низко надвинут на лоб и прикручен к голове обручем. Глаза светились ненавистью, как у воинственного абрека, впалые щеки залегли складками, усы свисали на подбородок. Лающим голосом он представился: «Зидан», - и длинными цепкими руками ухватил чемоданы. Несколько минут мы молча тянули багаж в разные стороны. Наконец Зидан зашипел: «Безмозглые дуры! Посмотрите на вашего шофера – у него разбойничья рожа, он упрет ваш багаж с концами! А я ночью не засну – все буду караулить ваши вещи». Первый раунд мы проиграли. Костнер развел руками и виновато заморгал выгоревшими ресницами: «Завтра как условились».

Иванушка и розовый город

Отель оказался маленьким, но чистым. Особенно понравились высоченные кованые кровати с завитушчатыми спинками. Юный хозяин вызвался отвезти нас в отель «Тайибат Заман» («Добрые старые времена»), входящий в десятку самых экзотических в мире. Это глиняный город с розовым лабиринтом улиц, домами и лачужками, садиками, хаммамом и мечетью. Каждый домик – гостиничный номер. Мы успели к закату. Улочки города-отеля заиграли рыжими бликами. На них стремительно наступали фиолетовые сумерки. Зажглись зеленые огоньки минарета. Протяжно взвыл муэдзин.

Хозяин отеля Ибрагим (мы тут же переделали Ибрагима в Иванушку, чтобы он не догадался, когда мы будем говорить о нем) наблюдал за нами из своего ярко-красного порша. Узкая кость, тонкие черты лица, острые скулы, нервные губы, быстрые недобрые глаза – от Иванушки веяло опасностью. Он не улыбался, мельком, но цепко взглядывал на нас и болтал на хорошем английском о том, что у него одних только братьев 14 человек, что отель, как и виллу, подарил ему папа, что сам он заканчивает университет, а нам следует этим вечером отдохнуть в хаммаме.

Дыхание адово

На следующий день мы покидали христианскую Мадабу – нам предстояло пересечь Иорданию по Королевской дороге и оказаться вечером в Вади Муса, городишке у подножия высоких гор, где гнездился мертвый город Петра.

На этот раз нашим водителем был коварный Исса – маленький усатый мужичок с недобрым прищуром. Всю дорогу он вел неустанные переговоры по телефону, плетя интриги: кому-то льстил, кому-то угрожал. Прислушиваясь к его разговору, мы вычленили только одно знакомое слово и смущенно захихикали. Оказалось, это часть обращения «ахуй», что в переводе на русский «братец ты мой».

Выяснив, что ехать нам больше 6 часов, занялись подсчетами километража: выходило - то ли Иордания за ночь вытянулась раза в два, то ли предстоял путь по серпантину со скоростью 20 км в час.

Сначала мы покрутились по величественным сопкам, вынырнули к Мертвому морю и направились вдоль берега по уже знакомой дороге. Остановились у входа в Вади Муджиб. Знакомая площадка на уступе над рекой. Сегодня она для нас лишь возможность посетить туалет. В тени под козырьком о чем-то задумался Махмед. Проводив нас до машины, он заглянул в салон и усмехнулся: «А, Исса, это ты? Береги девчонок».