Многабукаф. Очень.
Предыстория. У малыша внезапно поднялась температура, потом упала, а через день снова, причем до 39,2. Насморк небольшой. Педиатр констатировала ОРВИ: горлышко красноватое, чуть шейные лимфоузлы увеличены, дыхание чистое. Выписала интерферон в свечах и каплях в нос + нурофен. Малыш отказывался от еды, слабо пил, только ГВ выручало. Температура под нурофеном падала, а через несколько часов опять поднималась до 39. Это пугало, поэтому вечером четверга решили, что утром поедем сдавать анализы, боялись бактериальных осложнений. Но вдруг перед сном малыш начал нехарактерно истерить – какие-то жуткие сдавленные звуки, спазмы, холодный пот. Меня колотило, такого состояния у ребенка я никогда не видела и не дай Бог еще увидеть. Это был второй самый страшный момент в моей жизни, первый – падение дочки в люк. Перепугались, схватили детей в охапку и рванули в республиканскую детскую. По дороге мелкий успокоился и заснул, но был бледный и вялый. Приняли, осмотрели, взяли анализ крови, по нему подтвердили, что, скорее всего, у нас вирус, так как бактериальной инфекции не видно. Настоятельно посоветовали срочно прокапаться, так как ребенок обезвожен, дали для этого направление в детскую инфекционку. Ребенок маленький, все процессы развиваются молниеносно, до утра я побоялась тянуть и решила побыть это время под врачебным контролем. Температура была 36,3. Что было причиной такого состояния, нам еще предстоит выяснить. А для меня же наука на всю жизнь – поить-поить-поить, он особо не хотел и я что-то не настаивала, надеялась на сиську, тяжелый урок…
Приехали в инфекцию, температура уже 35,7. Равнодушие с порога – трындят о своем и ржут, параллельно задавая вопросы, пишут-пишут-пишут (врачи у нас везде писатели – издержки системы…), возмущаюся, что «все мы такие, до ночи дотянем и едем к ним»… Врач бубнит что-то под нос себе, не поймешь, с кем общается, без энтузиазма осмотрела. Объявила назначенные препараты. На мой вопрос, зачем антибиотик, если у нас нет воспалительного процесса, ответ: «У вас температура так долго – надо». Я не понимаю логики, но, думаю, потом разберемся, я в глубоком шоке от предстоящей капельницы 8-месячному младенцу и слабо представляю, как это будет происходить…
Со мной наверх никого не пустили. Кое-как добрались до палаты, от поста на этаже тащила вещи в две ходки, одной рукой придерживая малыша, лежащего на мне, как тряпочка… Параллельно отвечаю на вопросы про белье, плачу за него, спасибо санитарке – застелила. На посту вручают список, с ним иду в аптеку, там нагружают пакет, ребзь все так же распластан по мне, рассчитываюсь одной рукой и тащу в процедурку, об элементарной помощи речи нет, но это ладно, можно пережить, я ж не первая и не последняя… Что и как будет происходить не говорят, все расспрашиваю сама, ответы неизменны: «не знаю» и «так надо».
Заходим в процедурку. «Мамочка, кладите ребенка и выходите». Сопротивляюсь: «Не оставлю, буду рядом». «Здесь нельзя, стерильное помещение!» «Но я же уже вошла, занося его!» «Выйдите, нельзя!» Приходится повиноваться, но как же мне хреново от этого: он там один с посторонними людьми, ему будет больно и страшно, почему мне нельзя было держать его, это ж не хирургическое вмешательство, я просто должна видеть, что с ним делают! Слышу, как он всхлипывает, а я под дверью реву. Открываю дверь и смотрю с порога, глянули в мою сторону, но промолчали. Катетер уже в ручке, через него вводят что-то шприцом. Выясняю, что все-таки антибиотик, а я надеялась, что это будет не сразу… Спросила название. Мне показалось, что мой интерес ко всему напрягает.
Несу сокровище с примотанной к плашке ручкой в палату, что-то шепчу, уговариваю… Поставили капельницу, впереди несколько часов бодрствования и слежения за положением ручки и процессом. Он немного поплакал и уснул под грудью - намучался. А мои мучения только начались: кровать с растянутой панцирной сеткой, полусидя-полулежа пристроилась с малышом на руках, руки-ноги-спина затекают, поменять положение сложно – сразу вся кровать колышется, ребзь просыпается, ручкой дергает... Мерное капанье физрасвора, гулкая течь воды из бачка унитаза по-соседству… Наш приход разбудил еще двух деток в палате, а они в свою очередь время от времени будили нас – так и вскакивали мы все вкруговую. К концу второй бутылки физраствора малыш заметно порозовел и потеплел, а к концу дозы глюкозы уже начал буянить во сне, махнул ручкой так, что выдрал трубочку и перевернул стойку с бутылкой – значит, полегчало, уф!
На часах полшестого, в шесть начнется движуха, поспать не стала даже пытаться. Утром познакомились с соседками, рассмотрела все «прелести» палаты: три узкие кровати с сетками чуть ли не до пола и обшарпанными ободранными до щепок ДСП-шными спинками, одна металлическая кроватка практически без прутьев для ребенка (но положить его туда нереально – свалится в два счета), сизые занавески, местами изношенные до решетчатого состояния, убогий и грязный санузел в боксе, руки помыть, чтоб не коснуться пакостных деталей невозможно. Надо заметить, окна новые, говорят, еще год назад было совсем ужасно. Розетки только в коридоре, оставишь телефон и бегаешь туда-сюда с ребзем – ибо положить его безопасно негде. А бегать надо по общему коридору, где гремучая смесь всякой бяки сконцентрирована, много: за бутылочкой в буфет, за водой кипяченой, в аптеку постоянно (списки туда выдают один за одним). И носятся мамки с плачущими малышами на ручках… Сходить в туалет тоже проблема – куда деть ляльку. Ну, когда спит, можно попросить соседку глянуть, но у нее ж и свой, а если проснется или дернется во сне, сетка сразу пружинит – мой постоянно то лбом в стенку тыкался, то норовил слететь на пол.
Ждем обход. Мне ж важно услышать мнение врача, мы после капельницы, что дальше, как состояние. А Германа все нет… Зато прибегала санитарка – распишитесь здесь за постель, потом принесли квитанцию, что я заплатила за постель, потом кастелянша пересчитала постель… А врач пришла ближе к 12, спросила, у кого как температура, какой стул… Нет, я понимаю, что она одна на всех, что это опять-таки издержки системы… Но в нашу историю болезни она и не заглядывала, анализ, привезенный с собой не видела, сказала, подождем местный, что поноса и рвоты не было пропустила мимо ушей. Мои настойчивые вопросы про злосчастный антибиотик и его уместность именно нам не получили опять удовлетворительного ответа. «Мы же лечим детей, а не анализы». Но как можно лечить, если не знать от чего?..
Все, больше внимания за день нет, ей некогда, я понимаю, а мы не такие уж «острые» пациенты. Зато несколько раз нам напоминали расписаться в бумаге, где идет речь, что мы получили всю инфу об обследовании, плане лечения и пр., что доверяем врачу выбор методов и лекарств, что со всем согласны. Нифига! Ничего толком не объясняли, все сама пыталась выяснить, но к согласию так и не пришли. Не подписала в итоге. Закончилась пятница, врач так не зашла с анализами, как обещала… Малышу было гораздо лучше, причин его недуга мы пока так и не выяснили. Я думала: а вдруг и, правда, есть инфекция, уйду домой и станет плохо… А ребзь гулил с 8-месячной соседкой и строил глазки ее маме, кокетничал с медсетрами )) Осталась в надежде, что ситуация прояснится позже, позволила еще один укол (сбегала в аптеку сама за ним и шприцами, естессно). А заодно и иструкцию попросила и засела изучать. К тому моменту выяснилось, что антибиотик этот колют всем без исключения, это общее назначение для всех попавших сюда, независимо от симптомов, возраста… Вычитала и замучила медсестру: а отличается ли доза для нас и 4-месячной девочки из палаты, а чем разводят и пр. А еще прочла, что при обезвоживании сначала надо было восстановить водно-солевой баланс, а потом колоть, а нам наоборот сделали… И что внутривенно вводится он очень медленно 5-7 минут аж, а нам обычно вливали…
А тем временем 4-месячная девочка начала ужасно мучаться, бедняжка так надрывно кричала, не переставая в течение двух часов! Мама носила ее по коридору, но никто из медработников даже не поинтересовался, нужна ли помощь. Она сама их теребила, а в ответ: «не знаю»… Поняли, что спазмы в кишечнике, укололи но-шпу (мама с орущей лялей на груди ходила в аптеку). Помогло на полчасика, ребеночек хоть чуть поспал. Снова муки и плач, от которого сердце сжимается, мама сама на грани срыва уже. Снова пристает к персоналу, что делать. Предложили попробовать дать риабал. Мама снова сходила купила, дала – улучшилось на час и снова. И опять никакого внимания. Мама решила попробовать газоотводку, спрашивает можно ли, поможет ли – ответ тот же. Купила, хоть помогли поставить, полегчало лялечке, слава Богу. Это явно уже последствия антибиотика. Но у персонала ответ: «У вас же кишечная инфекция, поэтому и колики». Даже если диагноз правильный, то предположить, что такая реакция на лечение возможна, и предложить своевременную помощь кто должен?
Готовимся спать. И тут плакать и выгибаться дугой начал мой сладкий пупс. Это было ужасно: я падаю от усталости - фиг знает сколько без нормального сна из-за его температуры перед этим и без сна вообще вторые сутки, его ношу столбиком – ничего, но спать хочет, головку роняет, а только в горизонтальное положение – плач и выгибоны. Как жалко его, как страшно, не знаешь, что делать и чем помочь! Два часа танцев по коридору – уснул кое-как… Через пару часов снова плач! И снова приплясывания по пустому ночному коридору, уже явно понимаю, что бурлит живот. Выглянула сонная медсестричка, которой малыш глазки строил днем, спросила, позвать ли дежурного врача. Отказалась, понимая, что предложат что-то вколоть и все. Через час еле уснул столбиком, я и сама вырубалась, присев на посту, доползли как-то до кровати… Сонным мозгом я понимала, что антибиотик утром ставить не дам без адекватного общения с доктором.
В 6 подъем, измерение температуры (своими термометрами, между прочим, тоже), заходит «колющая» сестра. Объясняю, что мы пока не будем, говорит, пишите отказ. Да не вопрос, но я не радикально с бухты-барахты отказываюсь, я хочу разобраться в ситуации, посмотреть анализы и понять, надо ли именно нам это. Нашла она доктора. У той ответ, мол, я же только дежурный врач, я ничего не знаю… Прошу поднять историю. Ушла. И нет, и нет, и нет ее… Иду в ординаторскую и настойчиво спрашиваю, посмотрим ли мы историю и анализы. Нехотя смотрит. Да, и привезенный анализ крови и местный воспаления не показали, моча хорошая, анализ кала будет готов только после трех часов дня – в субботу у них один лаборант. Говорю, что ночью у малыша начал болеть животик. «Так у вас же кишечная инфекция, конечно, болит!» ЕПРСТ! Где она инфекция видна? В чем? И опять по новой прошу объяснить целесообразность антибиотика именно нам: ни рвоты, ни поноса в анамнезе, ни лейкоцитов в крови. Поясняю, что мы лечили ОРВИ и боялись пневмонии, а причем же тут кишечник, там все было хорошо – 3 раза в день обычного ГВ-шного стула без коликов и газов. Сюда приехали за капельницей. «Ну, вы же попали в инфекционную больницу – здесь так положено». Занавес. Стало ясно, что ничего мы там не выясним о нашем состоянии. Что надо ехать домой, пока эту самую кишечную инфекцию мы там не встретили. Искать «своего» врача, который трезво оценит ситуацию.
Пока я выясняла эти моменты, моя соседка обнаружила сыпь у 8-месячной дочери. Врача еле дозвалась, та сказала, что аллергия на антибиотик, отменяем, пьем фенистил… Девочка собралась домой и на вопрос, что делать со своей «инфекцией» дома, получила ответ попить смекту. То есть, всем здесь в больнице ну вот никак нельзя без антибиотика, а если не подошел, то и смектой можно полечиться – одно и тоже, да?..
К слову, у старшей пару раз бывала явно кишечная инфекция, и причины были ясны и симптомы налицо – отпоились дома и нифуроксазидом с сорбентами обошлись. Как же я рада, что мы тогда сюда не приезжали!
В общем, одна за одной, все мы уехали под расписку. Пока я ждала мужа с фотиком, чтоб переснять анализы из истории и, может, дождаться результат кала, за мной приехали родители. Мама позвонила знакомой посоветоваться, а та, зная больничку, сказала уезжать немедленно, - они и забрали нас сразу. Выписать свои анализы мне тоже не удалось – истории куда-то унесли «писать» (по-моему, их только пишут, но не читают - некогда), врача не отыскала. Собрались, сняли катетер и домой. Купила сразу пробиотик симбитер восстанавливать флору, узнала у участкового педиатра, где нормально сдать анализы и договорилась показать их ей.
В общем, слава Богу, что мы вовремя поняли, что мы не их клиенты и ушли. Слава Богу, что мы не их клиенты и, не дай Бог, ими когда-то стать. Я, конечно, понимаю, что есть случаи, когда там реально спасают и вытаскивают детей. Я понимаю, что врачи – это винтики огромной машины, страшной системы под названием «бесплатная медицина». Нищета и убожество условий. Состояние палат и санузлов далеко от санитарного. Единственная схема лечения, применяемая ко всем без разбора. Безучастное отношение к большинству проблем. Бумажки-бумажки-бумажки занимают все время и внимание врачей!!! На каждом шагу надо платить, мы покупали все, включая вату и бинт. Приносили еще список с жидким мылом, мусорными пакетами и еще чем-то – я не покупала этого…
Это страшно! Я в шоке от увиденного, хоть и коснулась этого ужаса слегка. И ведь это не единственная больница с такими условиями, это состояние практически всей нашей медицины. Геноцидом против народа назвал это муж, ведь здесь речь идет о нашем будущем – о детях…