Из прошлой жизни...

Я вчера ошиблась этажом В здании тридцатой гор.больницы - Это ветхий, очень старый дом, Где скрипят тоскливо половицы. - Как пройти отсюда на массаж? - Выше. Выше. Прямо и направо. Лестничный пролет. Второй этаж. За стеклом хирурги-костоправы. Все не то: А это что за вход? Осторожно дверцу открываю. - Девушка, у нас сейчас обход. Не мешайте! - Я и не мешаю. - Вы к кому? - Да, в общем, ни к кому: - Ах, наверно, Вы из меценатов? - Из кого? Простите, не пойму. - Проходите в первую палату! Ладно. От чего бы не пройти, Раз уж так активно приглашают? Господи, куда твои пути Приведут сегодня? Я не знаю. В коридоре сумрачная тишь, Ожиданье придавило плечи. Вдруг, смотрю, застенчивый малыш Осторожно вышел мне на встречу. Гoда два ему, а, может, три. Застеснялся...поспешил обратно... - Стой, хороший мой. Не уходи! Но мальчонка убежал в палату... - Девушка, не стойте у дверей! Проходите и располагайтесь. Здесь пятнадцать отказных детей. Поиграйте с ними. Не стесняйтесь! - Что сказали вы? Мне не понять... "Отказных"? Что значит это слово? - Господи, ну бросила их мать!... Надо ж быть такою бестолковой! - Бросила? Как это? - Да вот так! Вы как будто первый день на свете! Ведь в России форменный бардак. Все мы, в чем-то, брошенные дети. Надо мной разверзлись небеса - Как во сне я шла по коридору, И упрямо горькая слеза Застилала свет, мешала взору... Пять кроваток к ряду у стены - В них лежат трехмесячные крошки. Дети спят, возможно, видят сны. Тихо солнце льётся из окошка. Медленно на цыпочки встаю: Кто там плачет? - Ладушка проснулась? Успокойся... Баюшки-баю... Ах, как сладко-сладко потянулась. Я беру на руки малыша. - Так... штанишки мокрые... Бывает. Ну не плачь, - шепчу я, чуть дыша, - Мы сейчас пеленки поменяем. - "Доченька", хорошая моя, - Подношу к губам твои ладошки, - Мама здесь... сегодня мама - я... Всё по правде: всё не понарошку. Девочка глядит в мои глаза, И в улыбке растянулся ротик. Я молчу: не знаю, что сказать, Робко глажу спинку и животик. Маленькими ручками дитя Обхватило вдруг меня за шею И прильнуло с нежностью, любя. Я собою больше не владею. Не могу сдержать горячих слёз, Поправляя сбитую подушку, Задаю бессмысленный вопрос: Где же мать - беспечная кукушка? Милая, ну, как же ты могла?!!! Как? Ребенка подарила миру, Чтоб затем, лишив его тепла, Укатить транзитным пассажиром? Не виню... Поверишь??? Видит Бог! Знаю все о женской трудной доле. Мир безумен, мир порой жесток. Сердце разрывается от боли. Вот вошел в палату карапуз, Ножками едва передвигая: - Стоп, не падать! Господи Иисус! Что мне делать с вами? Я не знаю. Сколько здесь печальных добрых глаз! Как согреть вас всех, помилуй, Боже! - Я иду... бегу к тебе... сейчас... - Как его зовут? - Его? Сережа... - Ну, Сергунька, ты уже большой, Нам ходить давно пора учиться! Дай мне ручку! шаг, теперь второй, Так, еще... а ну-ка не лениться! Молодец! Серега, ты герой! Скоро будешь бегать - не догонишь. Леночка, не плакать: я с тобой... Не вертись! - бутылочку уронишь. Пей, моя родная, молочко, Подрастай. И будь всегда здорова! Знаю-знаю, это не легко. Ну-ка пей! - уважь труды коровы. Я вчера ошиблась этажом В здании тридцатой гор.больницы. Ночь. Гроза. И первый майский гром. Мне сегодня слишком плохо спится.