1968 год

Она сказала: «Он уже уснул!»,—задернув полог над кроваткой сына,и верхний свет неловко погасила,и, съежившись, халат упал на стул.Мы с ней не говорили про любовь,Она шептала что-то, чуть картавя,звук «р», как виноградину, катаяза белою оградою зубов.«А знаешь: я ведь плюнула давно на жизнь свою... И вдруг так огорошить!Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.И вдруг — я снова женщина... Смешно?»Быть благодарным — это мой был долг.Ища защиту в беззащитном теле,зарылся я, зафлаженный, как волк,в доверчивый сугроб ее постели.Но, как волчонок загнанный, одна,она в слезах мне щеки обшептала.и то, что благодарна мне она,меня стыдом студеным обжигало.Мне б окружить ее блокадой рифм,теряться, то бледнея, то краснея,но женщина! меня! благодарит!за то, что я! мужчина! нежен с нею!Как получиться в мире так могло?Забыв про смысл ее первопричинный,мы женщину сместили. Мы ее унизили до равенства с мужчиной.Какой занятный общества этап,коварно подготовленный веками:мужчины стали чем-то вроде баб,а женщины — почти что мужиками.О, господи, как сгиб ее плеча мне вмялся в пальцы голодно и голои как глаза неведомого пола преображались в женские, крича!Потом их сумрак полузаволок.Они мерцали тихими свечами...Как мало надо женщине — мой Бог!—чтобы ее за женщину считали1968Евгений Евтушенко