А давайте сегодня поговорим о музыке. О музыке в книгах. Там, где музыка ведет свою мелодию повествования, неслышимая, она все же создает настроение, заставляет нас задуматься о себе, захотеть и постараться услышать...
Конечно, в первую очередь приходят на ум книги Нины Дашевской, ведь в них столько музыки! Не только в названиях, сюжетах, в жизни героев, но и в самих строчках, в расположении слов, порядке сцепления их друг за другом звучит своя доверительная авторская интонация, как эхо, как отголосок музыки сюжета.
Столько музыки в ее книгах! Каждый рассказ, каждая страница сборника "Около музыки" тихонько нашептывает-наигрывает свою мелодию.
Скрипка неизвестного мастера играет свое. День числа Пи среди формул и фракталов транслирует удивительную логичность музыки, которую подхватывает оркестр в театре, где обитает влюбленный в море мышонок Тео - театральный капитан.
В этих книгах музыка звучит во все Времена года.
А сколько музыки у любимого Крапивина!
И совсем не только барабанщики, играющие "марш-атаку" или "зарю", как не вспомнить их здесь - барабанщиков "Эспады" во главе с капитаном Данилкой Вострецовым,
барабанщиков Стены из "Ночи Большого Прилива",
стеклянного барабанщика Тильку, сумрачного упрямого Юрку и трубача Кинтеля тоже вместе с ними.
Как не вспомнить песни - и Колыбельную для брата и Рыжего коня из Оранжевого портрета!
Рыжий конь у меня,
Даже в сумерках рыжий,
Опаленный боями недавнего дня;
Как ударит копытом -
Искры гроздьями брызжут,
И в суровую сказку он уносит меня…
Во второй части трилогии Голубятни на желтой поляне "Праздник лета в Старогорске" есть герой - Янка, мальчик с летучими желтыми волосами, играющий на скрипке. Он проходит по улицам Старогорска в аккуратном светлом костюме с бантом в горошек и футляром со скрипкой в руках. "Такие мальчики специально существуют в природе, чтобы радовать тетушек и бабушек". Скрипку Янке сделал дедушка, сразу, как только он родился, и играет Янка всю жизнь. "Я если долго не играю, то просто... ну, как будто не живу". Вместе с дедушкой они пишут музыку. Это не главный мотив повести, но важная, чистая и звонкая линия сюжета. Тем более, что Янка может играть не только на скрипке - на всем, что напоминает струны, даже на лунных лучах и на уходящих вдаль рельсах... Музыка разных миров, параллельных пространств - она звучит рядом и становится слышимой, если кто-то может помочь ей зазвучать, хотя бы коснувшись непривычных струн даже не смычком, а тенью металлической линейки....
В автобиографической повести Тень каравеллы есть глава, в которой Владька с мамой идут на концерт симфонической музыки. Оркестр исполняет Пятую симфонию Чайковского.
И вдруг случается чудо - мелодия напрямую обращается к Владьке голосом уехавшего старшего друга:
Ветер
с утра -
Значит,
пора
В путь...
В путь...
В путь...
В путь...
Это был сигнал. Его играли трубачи на палубах кораблей, когда команда ставила паруса перед плаванием.
"А дальше - уже никаких слов, только нарастающая радость и бесстрашие. Боже мой, ну почему я думал, что я трус?! Разве можно быть трусом, когда на свете есть т а к а я музыка?"
Музыка рассказывала, вела, вдохновляла, музыка давала веру и силу, музыка помогла Владьке поверить в себя, отстоять свою самость, свое право на место в мальчишеской компании, в играх.
А сколько музыки звучит в других книгах!!!
У Лазарчука и Успенского лейтмотивом романа Посмотри в глаза чудовищ проходит песня на стихотворение Гумилева "Волшебная скрипка", строчка из которого дала название книге:
Тот, кто взял её однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад, и когда горит восток.
Музыка звучит и с каждой страницы повести Мальчики Александра Рекемчука, ведь ее герой Женя Прохоров учится в интернате для музыкально одаренных детей.
- Та-таам, та-таам, та-та-та-та-та... Та-таам, та-таам!.. - запел я
довольно громко, подражая настырному голосу трубы.
Меня щелкнули по носу - не больно, впрочем.
Старшеклассники многозначительно переглянулись. Потом один из них
сказал, обращаясь к другому:
- Лабух?
- Лабух, - важно изрек другой. - Лабух.
Они еще раз щелкнули меня по носу и проследовали дальше как ни в чем не
бывало.
А я бросился догонять свой первый класс.
Я ничего не понял из этого разговора. Я не знал, что такое "лабух". Я не
имел понятия о том, что слово "лабух" означает "музыкант". На особом и
тайном лабухском языке, который изобрели музыканты, чтобы на нем
разговаривать между собой и понимать друг друга, а их чтобы никто не мог
понять.
Но я тогда еще не понимал лабухского языка.
А есть книги, которые совсем не про музыку, но она все равно в них присутствует - то эпизодом, то навязчивой мелодией, то просто упоминанием. Вот повесть Яковлева "Девочка, хочешь сниматься в кино?"
Это совсем не о музыке, совершенно, но в момент ключевого поворота сюжета музыка играет свою роль.
Карелин открыл крышку рояля, потер ладони о
колени, чтобы согреть, и заиграл. И все заметили, что играет он одной
левой рукой. Только левой. Всю пьесу только левой рукой. В зале притихли,
не понимая, что означало это необычайное выступление режиссера. Автор
сидел, закрыв лицо руками. Неожиданно дверь отворилась, и вошла Инга.
Никто ее не звал, никто не ждал. Она шла мимо и услышала знакомую музыку.
Ее играл режиссер во время первого знакомства. Эта музыка была грустной и
тревожной. Она звучала не как жалоба, а как призыв друзей: быть рядом, не
отступать, держаться. Ее исполняли только левой рукой, словно правая была
занята: сжимала рукоятку оружия.
Инга услышала музыку-призыв. Вошла. Карелин не сразу заметил девочку.
А когда заметил, перестал играть.
- Что ты, Инга? - спросил он.
- Почему вы опять играете одной рукой? У вас другая устала?
- Устала, - кивнул Павел.
- У Вериной мамы обе руки были заняты на войне. Она перевязывала
раненых. А для винтовки не хватало рук.
Они разговаривали так, словно в кабинете никого не было.
Все молчали. Все боялись нарушить беседу Инги и режиссера.
- У санитаров нет брони. Только белый халат. А пуля не разбирает, кто
солдат, кто санитар.
- Пуля не разбирает. Люди должны разбирать, - сказал Карелин и вдруг
встал, закрыл крышку рояля и, обращаясь ко всем присутствующим, сказал: -
Во время первой мировой войны знаменитому австрийскому пианисту
Витгенштейну оторвало правую руку. Он был солдатом. И тогда другой солдат, композитор Равель, специально написал концерт для левой руки. Может быть, это тоже называется беспринципностью? Между прочим, Равель вскоре умер от военных ран... Разные бывают капризы. Пойдем, Инга.
Павел положил руку на плечо маленькой артистке, и они направились к
двери.
- Снимайте по-своему, - устало сказал директор и пошел следом за
ними.
****************************************************************************
А расскажите про свою музыку в книгах, а. Давайте послушаем у кого какая...
