Я извиняюсь, я тут опять со своей собакой. Ну не нарадуюсь никак, не налюбуюсь, не наглажусь. И все-то мне в кайф. 
Люблю вычесывать, чтобы он - брык на спину, и лапками дрыгал от удовольствия. Люблю убирать эту шерсть отовсюду - может, мне уже заняться валянием? Наваляла бы целую толпу нежно-персиковых существ. С него шерсть сыпется светло-бежевая, розоватая, как с оленя.
Даже какашки люблю на улице убирать. Это повышает мое гражданское самосознание. Я прямо вся раздуваюсь от гордости за свою правильность, когда несу черный непрозрачный пакетик (биоразлагаемый!) в ближайшую мусорку. Иногда приходится долго ходить и непринужденно помахивать этим вонючим пакетиком, ибо урн мало. Они есть, но их мало... или это моя собака с присущим ей чувством юмора присаживается спецом подальше от всех окрестных мусорных баков.
Люблю мыть ему лапы после дождливых гуляний. И ладно бы лапы! У нас нестандартная фигура и низкий клиренс, нам надо всю грудь и брюшко тоже мыть. Затаскиваю пса в его личную розовую ванночку, еще от Маруси оставшуюся, полощу там. Потом ставлю на персональное собачье полотенце и прошу отряхнуться. Они, собаки, с таким вкусом это делают, всегда любила наблюдать.
Люблю гулять поздно вечером. Раньше я думала, что поздним вечером люблю только читать на уютной кухоньке, ан нет: гулять с собакой я тоже люблю! В полночь на улице хорошо, как после генеральной уборки дома. Тихо, пусто, безветрено, таинственно. Людей нет, и это мне тоже почему-то нравится. С тех пор, как я взаимно влюбилась в своего мужа, мне остальные люди стали немножко мешать. То есть я по-прежнему отношусь к ним с доброжелательным интересом, но когда они сидят за своими освещенными окнами, а я с собакой хожу одна внизу по улицам - мне уютнее и проще.
В мои отношения с мужем, кстати, собакин внес свежую струю. Не то чтобы все было раньше тухло, но валятся на полу с влюбленной в тебя псиной, целовать ее в замшевые рыжие уши и вызывающе приговаривать в них - "мммм любовь моя!" - под прищуренным взглядом Ивана-старшего - это возбуждает весьма, да.
А вообще, скажу я вам, от детей куда больше волос, какашек, проблем и несвобод, чем от собаки среднего размера и упитанности. Тем не менее, мы этих детей заводим. Некоторые из нас - так и вовсе одного за другим, прямо одного, второго, третьего... Потому что любим, ага. А любовь - она все покрывает, за все воздает, долготерпит, милосердствует, не ищет своего, не раздражается, всему верит, всего надеется, все переносит. Это мы с апостолом теперь точно знаем.
