Эссе

Малышочек.

Мы идём по длинному светлому коридору больницы. Очень сильно пахнет тушеной капустой, колбасой и спиртом.

Поднимаемся по лестнице, сворачиваем в новый коридор, и ещё один, налево, потом направо. Это очень большая больница, клинический опыт, поток пациентов, лучшая диагностика, но очень пахнет капустой.

Ищем кабинеты, сверяемся с бумажкой, находим старшую сестру, потом специалиста УЗИ, потом другого специалиста, я открываю двери, новые двери, уставшие врачи со вздохом «что у вас», а мы от Нугзара Семёновича, вот, направление, у нас вот это, ложитесь... А, не вы? Нет, мама.

Дочь, выйдете из кабинета, вам здесь нельзя, а можно я побуду, пожалуйста? Нет.

И этот запах.

Он пропитал всю больницу.

У меня кажется отравление, в каждом новом коридоре я сначала ищу дверь в туалет. Чёртова капуста.

Мама идёт медленно, в кабинеты заходить боится, глаза потерянные господи как ты все это помнишь, Женя а где у нас бумаги? Вот бумаги, можно я рядом побуду. Нет, хорошо, подожду в коридоре, мама, я рядом, вот пелёнка. Держись, это быстро.

Ну что там, доктор, все нормально? Лучше чем 5 лет назад, но нужно ещё другое посмотреть, ведите маму.

Я тащу её тяжелый пакет, в нем все для больницы, Женя, я не хочу, лучше дома, давай попробуем все решить и домой. Мама, почему такой тяжёлый? Там все, там любимые тапки, твоя книжка и ещё аптечка, Женя, как же без аптечки. Отдай мне хотя бы сумку, я ещё не умираю!

Мама заболела пару недель назад, но держалась. И вдруг два дня назад слегла. Она редко болеет, и еще реже признает, что болеет.

Из меня в тот момент выпустили воздух, «как у бабули», подумали мы одновременно. Симптомы были как у маминой мамы, она умерла от рака поджелудочной железы. Все было точно так же, надежда, диагностика. А потом диагноз. И быстрая смерть во время рентгена.

Вообще мама - это воздух. Она была раньше меня, была всегда, и я так привыкла что она есть и я дышу, мы же не понимаем как дышим ведь, пока не теряем способность.

Я маленькая часто болела, и всегда серьезно, с лихорадками и больницами, капельницами, и мама всегда была рядом. Все ночи, когда я болела мама меняла полотенце и на лбу и подносила тазик, гладила, обнимала и берегла.

Мама сильная.

Мам, а как борщ сварить? А что с рассадой делать? Ну мам, мам, мам!

Теперь мы в больнице.

Пожилой врач вызывает нас из очереди, он наш знакомый, провёл нас по всем кругам этого капустного ада.

-ну что у вас, девочки?

И смотрит на меня. Врачи с большим опытом очень хорошие психологи, он смотрит в глаза мне, и вопросы задаёт тоже мне. Как будто мама трёхлетний малыш и я привела её на приём к педиатру.

Мама сбивчиво описывает симптомы, я дирижирую про себя и даже головой мотаю вверх-вниз, как когда мой сын читал деду морозу алфавит под елкой, и я шептала про себя - ты справишься.

У меня уже есть свой личный малыш, и я его вожу к педиатру, и сижу на кровати ночами, если болеет, но мама всегда рядом и малышочками теперь зовёт нас обоих, это ее любимое слово.

Мы получаем диагноз.

Нас пронесло. Сейчас пронесло.

Снаряд пролетел но не задел нас.

Можно дышать. Воздух!

Немного антибиотиков и диета, все будет хорошо, девочки!

Обнимаю врача, обнимаю маму.

Она такая маленькая! Господи, она же ниже меня на голову. И размер ноги у неё давно меньше. Как я не замечала раньше?

Доктор очень полный, сильно потеет, я обнимаю его крепко, он буквально мокрый, я обнимаю ещё крепче, чувствую влагу, господи, спасибо, доктор.

Удачи, девочки.

Выходим из кабинета, мама расправляет плечи, поднимает голову, - Женя, как вкусно пахнет капусткой, я бы сейчас...

Давай руку, мам, пойдём домой. Теперь я тебя поведу.

.....

09.05.19

Эссе с литературного курса Анны Старобинец