Которая , кстати, у нас теперь печатается)
Про раннее развитие
- Что вы думаете о методике обучения с пеленок, применяли ли вы ее на своих детях. Если да, расскажите о результатах обучения.
На вопрос ответила Анастасия Абрамова:
- Существует такое древнее представление, что ребенок - это маленькая копия взрослого. Это неправильное представление. Такой взгляд на ребенка связан с родительским представлением о том, что стакан пуст, но он уже есть. И чтобы он был полезным предметом, чтобы он мог послужить в этом мире, нужно его наполнять, и чем раньше, тем лучше.
Когда в начале 20 века наметилась эта тенденция смотреть на ребенка, как на сосуд, который надо утрамбовывать разными знаниями, на этот взгляд очень бурно и с большой сердечностью отреагировала наша интеллектуальная элита, в частности представители религиозной философии.
Например, русский философ Ильин задает вопрос - а что вообще есть человек? Человек - это не то, что он знает, это то, что он любит.
Педагог и богослов Василий Зеньковский посвящает этой проблеме целую статью, в которой это направление в отношении детства называет интеллектуализацией детства, и говорит о том, что основная задача воспитания - это не наполнение ума, а возжигание сердца.
Этот вопрос, заданный на правмировском форуме, имеет под собой это наследие взгляда на ребенка как на некий сосуд, который надо заполнять. При этом игнорируется тот опыт педагогики, народной педагогики, которая взращивала детей без карточек, таблиц и кубиков, и получался народ.
Именно в этом нежном возрасте - от 0 до 4-х лет - ребенок открывает для себя, что в этом мире ценно, учится любить. И это происходит вовсе не через обучение буквам и цифрам, а прежде всего, через слово, через колыбельные, потешки - ту среду, в которую он входит. Он учится быть человеком, узнавать над чем люди смеются, чем гордятся, перед чем испытывают благоговение, что отвергают и отрицают. Эти вещи очень значимы и являются теми семенами, из которых потом произрастает личность, и с которых начинается подлинное образование.
Екатерина Бурмистрова:
- Да, эта тема про раннее развитие очень популярна. Я нахожусь в особом положении как человек, консультирующий семьи и сталкивающийся с артефактами применения разных педагогических методик.
Почти все существующие методики раннего развития на нашей российской почве приносят очень странные, травмирующие ребёнка плоды. Не потому, что они сами по себе опасны, они безопасны и даже в ограниченном количестве полезны, но родители очень близко к сердцу принимают эти идеи раннего развития, не понимая, что ребенок, как говорится в восточной мудрости, это не сосуд, который нужно наполнить, а факел, который нужно возжечь.
Когда мамы начинают думать, что ребенок - это сосуд, который нужно наполнить, существо, которое не будет развиваться само, если к нему не применить специальные систематизированные запатентованные усилия, у них есть высочайшая вероятность впасть в невротическое состояние.
Родители первенцев, уж не говоря про беременных, это невероятно внушаемая категория граждан. Связано ли это с гормонами или, как мне кажется, с зашкаливающим чувством ответственности за нового человека, но внушаемость родителей невероятная.
У меня была знакомая, которая говорила, что если беременной или кормящей маме авторитетно сказать, что для того, чтобы ее ребенку было хорошо, она должна 24 часа в сутки стоять на голове, она будет это делать.
Мы имеем дело с очень внушаемыми людьми, и соответственно наша ответственность огромная. У человека еще нет собственного опыта. Я знаю многих мам, которые применяли те или иные методики раннего развития с первенцами и имели положительный опыт. Уже ко второму ребенку их подход ко всему, что они применяли, существенно менялся.
Есть американские исследования о том, как меняется подход к методикам раннего развития от ребенка к ребенку. Человек не может долго жить без критического опыта, разум возвращается, включаются критические фильтры, человек формирует то, что мне кажется невероятно важным - собственную родительскую позицию. Осознанную, основанную на знании кто такие мы сами, какой у нас ребенок.
Нет никаких универсальных вещей, каждая мама уникальна, каждый ребенок уникален. Я противник жёстких подходов, мы никому ничего не должны, семья - это зона свободного творчества. Мы должны слушать душу, сердце, интуицию, совесть - все то, что нам помогает понимать что подходит, а что не подходит нашему ребёнку.
В Америке для студентов педагогических и психологических ВУЗов и колледжей есть специальная статья в учебниках - «тепличные дети». Это статья о том, как развиваются дети, повергнувшиеся методикам раннего развития. Очень полезно найти эту статью и прочитать
- Если ребёнок в 4 года не умеет себя занимать, требует ежесекундного внимания, можно ли это как-то корректировать?
Екатерина Бурмистрова:
- Здесь несколько вопросов про социальную нагрузку - где ребёнок бывает, как устроена его жизнь. Такие дети живут внешними впечатлениями, если мы их в достаточном количестве не поставляем, они будут «съедать» близких. Детей-экстравертов в дошкольном возрасте большинство.
Тяжело постоянно организовывать сюжеты. Должна быть нагрузка, соответствующая темпераменту, но постоянно развлекать невозможно, и к трем годам надо начинать ставить границу, что мама и папа - тоже люди, они не могу все время играть, читать, находиться с ребёнком. Должна быть такая хорошая диета впечатлений.
Очень сложно менять привычки ребёнка, если ребёнок привык что ему всегда готовы обеспечить поток впечатлений, требуется определенная настойчивость.
Если ребенок способен сам играть, не трогайте его, радуйтесь, у вас родился подарочный вариант. Ему самому с собой не скучно. Это большая редкость.
Когда должно вызывать тревогу то, что ребенок не может находиться один? Я привыкла ориентироваться на внутреннее ощущение мамы - если у мамы есть ощущение, что ее сжирают, душат, есть ощущение поглощения, то это должно вызывать тревогу. Если вы не можете сходить в туалет с закрытой дверью, допить чай, поговорить по телефону, возникает вопрос - кто главный в семье, кто здесь Человек кроме самого ребёнка.
2 года - крайняя степень зависимости от физиологических состояний. Ребёнок с утра способен понять границы, к вечеру - уже нет. Мы находим подход друг к другу в бесконечном количестве ситуаций. И главная ошибка - ставить все интересы ребенка наверх в семейной системе ценностей и приоритетов. Крайне сложно это не сделать с первенцем.
Ребёнок не должен стать центром вселенной, верхушкой иерархии ценностей, когда происходит инверсия ролей: ребёнок, дальше мама как персонал, затем папа как фигура для жизненного обеспечения.
Суть родительства - учиться приспосабливаться к ребенку, и он тоже приспосабливается к нам - это и есть воспитание.
Ребёнок до 4 лет иначе воспринимает течение времени
- Например, для меня в свое время было абсолютным открытием то, что ребенок совершенно иначе воспринимает течение времени. Ребенок этого возраста живет в совсем другой временной реальности. Некоторые люди, у которых сохранились ранние воспоминания, помнят, как долго тянулись пять минут, как долго тянется вечер, когда ждешь маму и так далее.
Кстати, стандартный возраст, с которого человек более-менее помнит себя вспышками - это 4 года. Воспоминания до 4-х лет являются большой редкостью.
Длительность времени для трехлетнего ребенка нужно умножать примерно на четыре. То есть если мы ушли на час, в субъективной реальности ребенка нас нет примерно четыре часа. Если же мама уехала на неделю, то для ребенка это примерно месяц. И этот день в садике, когда мама приходит только к вечеру - это очень длительное время.
Мы говорим: «Подожди пять минут», а для ребёнка это абстракция. И тут возникает особый род конфликтов: «Ну как же, я говорю «подожди пять минут», а он даже этого не понимает, он, наверное, издевается!». Это одна из типичных родительских трудностей.
Да, у ребенка не включен таймер, внутреннее ощущение времени и понимание протяженности даже коротких отрезков включается вообще годам к 6,5 - 7, ближе к началу школьного обучения. То есть мы воспитываем существо, которое живет в другой временной реальности.
Какие из этого могут быть следствия воспитания? Нетерпение, сложность прерывания одной деятельности и переход к другой - мы знаем, что маленького ребёнка сначала невозможно собрать на улицу, а потом оттуда увести - сам момент перехода дается с трудом. И понимание этих особенностей снижает если не количество конфликтов, то как минимум их остроту.
У ребёнка до 4 лет отсутствует причинно-следственная связь
Еще одна глобально важная особенность этого периода - у маленьких детей не работает причинно-следственная связь. Простая, понятная для нас вещь, что из пункта А следует пункт Б - ребёнку недоступна.
То есть все наши рассуждения: если ты будешь наливать сок из полного пакета, будет большая лужа, или: если ты не наденешь на улицу резиновые сапоги, а наденешь красивые кроссовки, то не сможешь зайти в лужу, а также масса других, с нашей точки зрения абсолютно понятных вещей, ребенку не понятны.
А как нужно общаться с существом, у которого не работает причинно-следственная связь? Как можно с ним договориться?
Из зала тут же последовали ответы: Объяснять, игнорировать, переключить внимание…
- Да, волшебная вещь - переключение внимания, пока не работают причинно-следственные связи, это прекрасно работает.
Одна девушка предложила перевести все в пространство игры - не хочется надевать комбинезон, давай поиграем, что ты космонавт.
- Да, это замечательная возможность говорить на детском. У детей не работают причинно-следственные связи, но зато прекрасно работает воображение. Это, как правило, период между 2 и 3 годами.
А появляться причинно-следственные связи начинают где-то между 3 и 4 годами, с накоплением ребенком собственного опыта. До этого жизнь ребёнка -это опыт разбивания яйца, разливания супа, дотрагивания до чего-то горячего, взаимодействия с кошками. Тот ключ, который затем откроет возможность построения причинно-следственных связей.
Как только мы перестаем думать о возрастных особенностях, родители оказываются в плену ощущения, что ребенок издевается, что то или иное поведение ребенка - это намеренное действие. Это такой маркер перехода в неадекватное родительское состояние - как только нам кажется, что «он это специально», это сигнал, что нам нужна пауза.