Сегодня у нас было первое вскрытие в бюро судебно-мединской экпертизы около института Мечникова. Первые намеки на труп были еще в метрах ста: мы бежали(опаздывали), и тут в нос ударил дико-вонючий запах. Тут я поняла, что это и есть запах гниющих трупов. Ну, это еще цветочки. Дальше мы бежали мимо ритуальных залов, на нас смотрели ошарашенные люди в черных костюмах. Запас стал сильнее-прибежали. Переоделись, пошли через залы для вскрытия. Наверное, в этот момент глаза у меня были огромные-мы прошли через три комнаты, в каждой по два стола, на них трупы с зияющими грудными клетками, где нет ничего. Точнее, я старалась думать о них, как о трупах, но очень плохо получалось. Лежит молодой мужчина, темные волосы завернуты к носу, выпилена черепная коробка. Над его животом деловито орудует иглой с нитью деловитый санитар, рядом с ним, небрежно облокотясь о стол, болтает санитарка с сигаретой в руках о книге "Пятьдесят оттенков серого". А я стояла, пыталась не думать о запахе, и думала, как же хорошо, что она курит. Запах сигарет был спасением.
"Нашему" трупу было сутки, при жизни он был стариком 26го года рождения, выпрыгнувшем с 4го этажа. Честно говоря, я думала, он спрыгнул этажа с 20го, до чего было много повреждений. Сломано: 21 ребро, руки, ноги, переломан таз, трещины в черепе; разрыв сердца, двухсторонний пневмоторакс, много крови в тазу, мозгу, кровь везде.
Вскрытие начали с шеи, постепенно подбираясь к брюшной полости. Сердце маленькое и дряблое, с постинфарктными рубцами, атеросклероз и кальциноз коронарных артерий, дряблые легкие, покрытые сажей(причем препод сказал, что не берется судить, курил он или нет, потому что в крупных мегаполисах у всех поживших такие легкие), дикий запах желудочного содержимого... Кальциноз нижней части брюшной аорты такой сильный, что сосуд хрустел на ножницах. Довольно хорошие хрящи.
Я стояла и пыталась думать, что это труп, но он выглядел, как человек-живот, руки, ноги. Только он не двигался совершенно. И от этого становилось жутко.
Препод комментировал происходящее:"Родственники не должны видеть следы нашей работы. Поэтому мы заканчиваем разрез на шее, где он будет прикрыт воротничком, хотя, думаю, здесь будет закрытый гроб". Честно говоря, зрелище было жутким-старик приземлился лицом об асфальт.
Мы радостно высматривали в глубине раны тканевые перемычки(признак тупой травмы), Леня с энтузиазмом пилил вдоль остистых отростков позвоночника, чтобы вскрыть позвоночный канал. Мы трогали трупные пятна, смотрели, как они бледнеют под надавливанием пальца. Под ножом обнажались слои-кожа, жир, мышцы, жир, мышцы-для своего возраста мышц было немало. Пахло то как из мясной лавки, то туалетом.
Я стояла у стены, чтобы, если что, съехать по ней. Кстати, несмотря на труп, всё вскрытие я со стыдом думала о еде-дико голодная была.
Я многое узнала. Только почему он прожил 84года, а потом решил покончить с собой, мне так и осталось непонятным. Мы нашли в его карманах 10500руб. Только нашли, прибежал человек от родственников-они требовали ценности из карманов. Неужели подождать нельзя?
Много инфарктов, кальциноз аорты, расползающийся в руках мозг и черные легкие-наверное, этому старику надоело жить.
По части запаха и тухлых трупов лидировали анатомия и топочка. Фу, в общем.
Но самое ужасное было, когда работала в реанимации, и нужно было ходит на вскрытия умерших. Когда вот недавно ты его видел живым, лечил, общался, а теперь вот — вскрытие.
Помню, работала медсестрой в реанимации детской хирургии на 6 курсе. Там умерла девочка. Недоношенная 30 недель, с атрезией пищевода, отказная, кореянка. Перевели бы её в перинаталку — выжила бы. Но она была никому не нужна, в детской хирургии на таких махнули рукой давно, даже не старались спасти. Я пришла на смену в 16.00, а она умерла в около пяти. В мою смену, в моей палате. Занятия на завтра отменились — пришлось идти на вскрытие. Я рыдала после этого недели две. Потом ушла на больничный, потом уволилась совсем. Мне дежурств на скорой хватало. Я туда шла за опытом. А не за тем, чтобы молча смотреть и не помогать.