Скажу сразу: находиться в сознании во время плановой операции - не для слабонервных. А уж тем более осознавая, что операция - это рубеж, за которым пугающая неизвестность. Ведь мое чадо должно расти во чреве еще больше месяца, а его сейчас вытащат!
Меня трясло, мне было холодно. Я готова была сорваться с хирургического стола и, голая, бежать прочь от людей, которые уговорили меня раньше срока лишить моего ребенка счастья находиться у меня под сердцем. Я не верила, что ему там плохо. Я не могла поверить в то, что он там погибает.
Но вот анестезиолог сделала мне укол в позвоночник, и по ногам и попе разлилось тепло. Ноги перестали трястись. И я радостно выдохнула, ведь это так мешало. Нижняя часть тела немела и я успокаивалась вместе с тем, смирясь с неизбежной развязкой. Уже через 3-4 минуты хирурги подошли к моему животу и я забеспокоилась: "ведь я всё чувствую, подождите!" Мне ответили, что боли я чувствовать не буду, и приступили к операции. Я стиснула зубы. Ведь я рожаю, легко быть не может. Действительно, больно не было, но я отчетливо различала, как живот мне набивают ватой, как достают ребенка, как натягивают кожу, чтобы зашить.
Когда Гришутка появился на свет и заплакал, я заплакала вместе с ним. Мой ребенок дышит самостоятельно! Крохотный, как пупсик из "детского мира", но настоящий человек! "Какой маленький и шустренький" сказала хирург и отдала его медсестре. Я ждала, что мне приложат его к груди, но его быстренько унесли. Как жаль.
"А вот и причина отставания в росте плода" - объявили врачи - "Пуповина прикреплена к оболочкам, а не к плаценте. Здесь практически нет кровеносных сосудов, а следовательно и питания для малыша".
"Я стала мамой. Теперь пусть делают что хотят, уже не страшно. Мой ребенок жив и здоров, и это главное." Так думала я, не подозревая, что у недоношенного ребенка могут быть серьезные проблемы со здоровьем.
