Вчера мой муж обрадовал меня, что нашему сыну 3 года и 7 месяцев. И вообще, ему почти 4 года, прикинь, жена! Я загрузилась, потому что было уверена, что ему три с половиной. Пересчитала. Все правильно. 3 года и 6 месяцев, пошел 7 месяц. А потом я по привычке начала вспоминать, а что же было хорошего за эти 3 года и 6 месяцев с момента рождения моего сына. Пыталась вспомнить все мимими-моменты. Он же рос и развивался с моим непосредственным участием, у меня на руках, у меня на глазах.
Я долго вспоминала.
Я очень хорошо помню, как он спал исключительно с моей грудью во рту на протяжении нескольких месяцев. Я вспомнила свои несчастные соски в ссадинах и в трещинах, как я кормила сквозь слезы первые 2 недели его жизни. Я вспомнила, как мы легли в больницу с моим послеродовым осложнением спустя 2 недели после родов.
Я помню, как он начал чесаться, и как он чесался и чешется на протяжении трех (!) лет. Его вопли и истерики на тему того, что я ему не даю расчесать все в кровь, и свои эмоции. Полное бессилие, отчаяние.
Я помню его психологические запоры, которые длились больше двух лет. Его дикие вопли, его слезы, мои слезы, опускающиеся руки.

Вчера мой муж обрадовал меня, что нашему сыну 3 года и 7 месяцев. И вообще, ему почти 4 года, прикинь, жена! Я загрузилась, потому что было уверена, что ему три с половиной. Пересчитала. Все правильно. 3 года и 6 месяцев, пошел 7 месяц. А потом я по привычке начала вспоминать, а что же было хорошего за эти 3 года и 6 месяцев с момента рождения моего сына. Пыталась вспомнить все мимими-моменты. Он же рос и развивался с моим непосредственным участием, у меня на руках, у меня на глазах.
Я долго вспоминала.
Я очень хорошо помню, как он спал исключительно с моей грудью во рту на протяжении нескольких месяцев. Я вспомнила свои несчастные соски в ссадинах и в трещинах, как я кормила сквозь слезы первые 2 недели его жизни. Я вспомнила, как мы легли в больницу с моим послеродовым осложнением спустя 2 недели после родов.
Я помню, как он начал чесаться, и как он чесался и чешется на протяжении трех (!) лет. Его вопли и истерики на тему того, что я ему не даю расчесать все в кровь, и свои эмоции. Полное бессилие, отчаяние.
Я помню его психологические запоры, которые длились больше двух лет. Его дикие вопли, его слезы, мои слезы, опускающиеся руки.