В 60‑х годах в Калифорнийском педагогическом центре Эрик Эриксон задался целью исследовать чувства и мысли маленьких детей, причем он надеялся узнать об этом, просто наблюдая за их поведением. Иначе говоря, он пытался, анализируя действия ребенка, понять то, что дитя еще не может выразить словами. По условиям эксперимента дети должны были придумать сценарий небольшого фильма, построить для него декорации из кубиков и выбрать актеров из числа предложенных им кукол. Детские рассказы записывались, а место действия фотографировали. Эриксона, как он сам пишет, интересовали не столько сюжеты, рассказанные детьми, сколько то, как они организовывали пространство своей «съемочной площадки». Первоначально половые различия не были в центре его интересов. 
«Я обращал внимание, - пишет Эрик Эриксон, - на то, занимали ли конструкции все пространство стола или только его часть, росли ли они ввысь или вширь. Все это могло немало сказать об исполнителе. Но скоро я понял, что, оценивая конструкцию, построенную ребенком в процессе игры, я должен учитывать, что девочки и мальчики по‑разному используют пространство и что некоторые явно повторялись, а другие были уникальны. Сами по себе эти различия настолько просты, что сначала казались самоочевидными. Но затем мы убедились, что девочки "выделяли" внутреннее пространство, а мальчики - внешнее. Скоро с помощью таких простых пространственных терминов я смог объяснить это различие».
Итак, в чем же особенность этих «ландшафтов», специфичных для каждого из полов? Как выяснилось, девочки преимущественно конструировали внутреннее пространство дома. Они расставляли определенным образом мебель в замкнутом, или огороженном кубиками, пространстве; они располагали там пассивно сидящих или стоящих людей и животных. Ограждения представляли собой низкие стены (высотой в один кубик), но иногда встречались более сложные конструкции с дверными проемами. Разыгрываемые сценки были, как правило, весьма незамысловатыми, отражающими в основном спокойную семейную жизнь. Часто маленькая девочка играла на пианино. Но иногда в это внутреннее пространство вторгались животные и «опасные» мужчины. Впрочем, это вторжение необязательно приводило к сооружению защитных стен или к закрытию дверей. В большинстве своем эти сюжеты были милыми и даже комичными.
Мальчики же, как выяснилось, увлекались строительством сложных, возвышающихся над поверхностью стола сооружений. Они строили башни (здания цилиндрической формы) и шпили (строения в форме конуса). Некоторые тешились разрушительной деятельностью, устраивая обвалы или крушения. Руины изображали только мальчики! Действие мальчиковых «фильмов» происходило на открытом пространстве, причем - все в динамике, с передвижениями. Иногда встречались автодорожные происшествия или уличные ситуации, в центре которых обязательно был полицейский.
Итак, в мужском и женском пространстве преобладали: высота, обвалы, интенсивное движение, с одной стороны, и статичное внутреннее пространство, незамкнутое либо огороженное, мирное или подвергающееся нападению, - с другой. «Итак, - подытоживает Эриксон, - получив указание изобразить увлекательный киноэпизод, мальчики изображали динамическую жизнь в открытом пространстве, а девочки - добродетельную жизнь внутри дома».
Из книги А. Курпатова «Красавица и чудовище. Тайны мужской и женской психологии»