К 11 часам дня полевые цветы и травы сбросили прозрачные капли утренней росы, а вместе с ней и дремоту прохладной августовской ночи. Заблагоухали полянки, разнеженные солнечным теплом. В их густых чащобах ширилась музыкально-поэтическая симфония: стрекотали громким хором кузнечики, звенели, подпевая в свой такт, комары, жужжали труженицы-пчелы, блестели невесомыми крылышками стрекозы, внося в общую композицию свои едва уловимые, но, безусловно, главные нотки.
Старенький папин «Москвич» бойко проехал по знакомым колейным тропам и привез нас с Андреем в этот полуденный мир разнотравного многоголосого поля. Папа косил и упаковывал сочные зеленые стога во вместительный багажник своего молчаливого и верного помощника. А мы собирали уже темно-красные ягоды земляники, самые запашистые, спелые, и, наверняка, последние в этом году, рвали в летний букетик желтую пижму, бордовую кровохлебку, фиолетовые васильки, наблюдали за царством насекомых и птиц.
Плотно утрамбовав и загрузив весь покос, папа повел нас на необычную экскурсию дорогами своих невидимых, а нами неведанных воспоминаний... Для нашей семьи это кажущееся на первый взгляд необитаемым поле в окружении лесной околицы не простая земля, а исток сибирской ветви рода Дияновых. В 1912 г., когда-то рассказывал нам дедушка Костя, на здешнем месте была основана деревня - Саурск или Саура, так ласково звали ее сами сауряне. Тогда в одну из пятниц лета переселенцы из Центральной России, Украины, Белоруссии, приехавшие в эти края в поисках драгоценной аграрно плодородной земли, выгрузили свои тюки, освободили обозы и стали жить. Мирно и дружно перенося все последующие жизненные перепятии. Вскоре в чистополье появились первые улицы, постепенно окрепли дома постройки из саманного кирпича, народились дети, давая своим родителям надежду на вечную жизнь родной Сауры.
Отсюда есть пошла сибирская ветвь семьи, основанная Дияновым Яковом Анисимовичем и супругой Пелагеей Ивановной, снарядившимися в те далекие годы более чем 100 лет назад в неблизкий путь, пролегший от самой Пензенской губернии.
Пахали и сеяли, возделывали многочисленные щедрые гектары гостеприимной земли первые жители этих мест. Но в 1930-х гг. пришло новое будущее. Перемены сауряне встретили, как всегда, всем гуртом, приняли и старательно влились сначала в колхоз, а затем и в совхоз «Большевик», первым ставший передовиком района по надою молока… Но в 1970-е гг. политика укрупнения привела к закрытию ферм и фактическому разъезду деревни.
Быль. Одна лишь быль осталась на месте прежней жизни. Папа продолжал идти, указывая то налево, то направо, сопровождая свой рассказ живыми историями. Горчинка чувствовалась в его спокойном повествовании… Вот здесь когда-то стоял Соленый колодец. Мы остановились у места, которое сами бы никогда не смогли опознать как водяную скважину. «Вырыли его первые сауряне, а вода в нем оказалась соленой, непригодной для питья, поэтому и прикрепилось такое название за ним. А эта, ныне совсем пожилая яблонька разделяла наш огород и соседский. Садили мы с родителями тогда много картошки, соток 40 точно. Вон там виднеется Школьный лес».
Проследовали мы и мимо места родного дома Дияновых Константина Ивановича и Валентины Евтефеевны, наших бабушки и дедушки. Удивительно, что от поселения не осталось совсем ничего. Все было или разрушено временем, или увезено. А после земля регенерировала покров, поглотив в свои недра останки культуры. Лишь холмы и одиноко стоящие в разных местах тополя и яблони намекают на то, что здесь когда-то существовали иные пленэры.
Вспоминал папа, глядя на только им различимые векторы улиц, и свое босоногое детство, как играли мальчишками, как пела гармонь по вечерам, как весело отдыхала молодежь.
Картины незабытого бытия в родной Сауре, бережно хранимого и передаваемого нам нашим дедушкой Костей, невольно ожили перед глазами.
И будто не по узкой полевой тропинке мы шли… Шумная советская деревня-работница встречала нас… Вот дедушкин дом. Вкусно пахнет свежеиспеченным хлебом из русской печки, ведь мама дедушки, Прасковья Ивановна пекла хлеб для колхоза… Во дворе шумит птичий базар: громко глаголят гуси, им вторят утки, мычит о своем теленок. Меньшие сестра и брат кормят найденного в лесу совенка. Дедушка исподволь присматривает за ними как средний брат, а сам следит за скотиной, поит и кормит большое хозяйство, пока родители в колхозе. Вечереет. Возвращается домой мать, отец приехал из очередной командировки. В соседнем колхозе опять падеж птицы, потому он как веттехник выяснял причины и осматривал остальное поголовье…Закончив управляться, отец собрал детей за столом, достал сахарную голову и каждому отломил по кусочку. Особый смак пить чай с кусочком редкой желанной сладости…
Промчалась советская трудовая страда, унеся с собой и дух тяжелого хлеба, и корпоративные колхозные ценности, и идеи, и шумную удаль Сауры… Размышляя об этом, мы тем временем возвращались обратной дорогой к старенькому «Москвичу», полному свежей сочной травы, унося с собой ностальгию по неведанным временам и чувства приобщения к земле-основательнице семьи, хранящей бесценное прошлое…
