Принесло тут сетью очередную пищу для размышлений. И я вот задумалась, сколько среди нас, мам, таких, кому действительно тяжело преодолеть себя и проявить эмпатию к маленькому ребенку, вместо того, чтобы "приободрить", высмеяв; успокоить и поддержать, а не орать и ругать, когда разлил, рассыпал, по столу размазал?
Лично мне сдержать себя, чтобы не вспылить, и оказать поддержку ребенку, основываясь на всех тех отрывочных знаниях из детской нейропсихологии, бывает тяжело иногда. Не так тяжело и постоянно, как автору нижеприведенной статьи. Так, может, и в советское время мамы подспудно все знали о психологической поддержке своего дитя и неприятия критики его от посторонних?
Много ли нас - тех, кому труд и усилие - подойти и обнять, когда ребенок бушует и голосит? когда муж ругается? когда мама высмеивает?
Ну и, собственно, статья: 
Вот когда я работаю мамой, я ловлю себя на том, как же много постоянного труда мне приходится вкладывать в роль психолога по отношению к детям.
Почему это труд, почему он не становится просто частью жизни с детьми? Нерефлексируемой, расслабленной жизни?
Популярная психология вынесла в массовое знание нейропсихологические особенности формирования детского мозга, теорию привязанности, теорию поэтапного формирования и ближнего круга, активное слушание, и так далее, и так далее.
Большинство из нас не были воспитаны с этим фоновым знанием. Никто не боялся подавить наши инстинкты исследования, нарушить привязанность, убить мотивацию, создать невроз, задавить самооценку. А мы теперь все это знаем, и знаем про собственную самооценку, и неврозы, и мотивацию, и страхи, и хотим как лучше.
Вот поэтому я работаю психологом своим детям. Поэтому это работа. Из-за хора бабушек в голове. Я работаю, когда говорю "малыш, посмотри на меня, ты устал сейчас и раскричался от усталости, тебе просто пора спать" вместо "хватит орать марш в свою комнату", когда говорю "ой как жалко, ты так старалась" вместо "а я же тебе сто раз говорила!", когда говорю "иди поцелую коленку, ничего, попробуй еще, я помогу" вместо "а что ты хотел, лазишь где попало".
Все мои несказанные "пошел отсюда паршивец!", "тебе это совершенно не идет", "господи какая чушь!", "хватит хныкать как девчонка", "ой нашел чего бояться, позорище", "пока не сделаешь, я с тобой не разговариваю", все битвы с 4 летними упрямцами, в которые я нашла в себе силы не вступать, вся это ежедневная работа - понять свою бурю, понять свои детские эмоции, дать им быть, но все же поступить правильно, слыша их бесконечным фоном, не врать себе, не подавить, но поступить правильно - это работа. Ра-бо-та.
Мне хочется надеяться, что хор в голове моей дочери будет говорить что-то иное. Что ей не придется разделять автоматическое и правильное. Что она просто сможет со своими детьми жить, не думая, не борясь с собой, не работая. Жалеть, не подавляя желания высмеять, принимать, не подавляя желания отвергнуть, обнимать, не желая внутри оттолкнуть.
Это работа на всю жизнь. Она постепенно становится легче, как становится легче тренированному телу. Но нельзя тешить себя иллюзией, что внутри ты изменился, ты просто научился с этим жить.
Слом шаблона - это бесконечный труд, и никем неоцененный. Чего мне стоило НЕ поступить так, как требуют инстинкты, не сможет понять моя дочь. У нее уже есть инстинкт подойти и обнять, когда я ругаюсь. У меня его нет. У меня есть труд подойти и обнять, когда она ругается.