Невесомо, как запястье дирижера на piano,
Ночь на пальмовых пуантах приближалась из тумана.
Элегантно, как движенья балерины в арабеске,
Разрисовывала лунно полутень цикадной фрески.
Деликатно, как свиданье юных листьев с теплым ветром,
Ночь выходит на поклоны,безответно, беззаветно.
Из воздушных поцелуев покрывала-пелерины,
Непрерывное легато неслучившегося сплина.
Пиццикатно,под сурдинку на галерке птицы кличут,
Ночь, неспешно обнажаясь, для себя палитру ищет.
Будто крадучись, коснулась снов маренгового цвета,
Намекая штрих мелькает лунного автопортрета.
Потаенно, как признанье от влюбленного рассвета,
Принимает восхищенье ночь тропического лета...
И на старом пианино вечность клавиши ласкает,
Пригубляя ночь по капле...окрыляет...вдохновляет
Ири