Не потому что жуткий, а потому что писался на одном дыхании
рабочее название было Дочь убила отца. Другого так и не придумала...
Если бы вещи могли говорить…..
Грязная ложка на кухонном столе подпрыгнула и звонко упала на пол. Через минуту, с накренившегося стола, рядом с ней упал нож. Секундой позже на пол полетела тарелка с полуостывшим супом, кусок черного хлеба и стакан жидкого чая. В этой куче кухонных принадлежностей корчилось тело молодой девчонки, которую методично били ноги в сапогах, а она из последних сил как могла пыталась увернуться от грязных черных сапог.
Это продолжалось изо - дня в день. Отец - накроман избивал свою дочь, требуя у нее денег то на наркотик, то на выпивку. А ложки, вилки, ножи и тарелки были безмолвными свидетелями истязаний. Старые, алюминиевые, они помнили каждый день из жизни своей маленькой хозяйки, когда сами они были еще новыми, а Светланка ходила под стол пешком.
Тогда, 20 лет назад, из красивых белых тарелок с голубыми цветами по краям, начищенными до блеска ложками семья из трех человек ели ароматный борщ, с черносливом и фасолью, за столом царили смех и уют. Мать и отца очень забавляла как их маленькая дочурка, пытаясь им подражать, аккуратно зачерпывала ложкой суп, очень напряженно подносила дымящуюся жижу ко рту и во последний момент маленькая ручонка от длительного старания вздрагивала и суп оказывался по большей части в нагруднике.
Когда Светлане исполнилось 10 лет, ее мама погибла. Пьяный водитель не справился с управлением и сбил возвращающуюся с работы маму на смерть.
Отец запил. Беспробудно. Девочку на какое-то время забрала к себе бабушка, но Света очень переживала за своего отца и через три месяца вернулась домой.
Если бы стены могли говорить….
Отец встретил ее мутным взором: сначала долго не мог справиться с дверным замком, и увидев на пороге дочь, упал на колени, обнял ее за ноги и заплакал. Так они простояли в коридоре полчаса. Потом, он поклялся дочери, что бросит пить и найдет новую работу, и все у них наладится. В ту ночь они легли спать вместе. Маленькое хрупкое тело девочки прижалось к отдающему перегаром телу отца, она обнялись и крепко уснули.
Утром, больной с похмелья отец, как мог, собрал дочку в школу, а когда она ушла, честно сел обзванивать фирмы, которым требовались связисты.
На том конце провода, услышав хриплый еле внятный разговор о поиске работы, сразу отказывали, и раздавались короткие гудки….
Целый месяц безрезультатных поисков окончательно сломил отца и он вновь запил.
Как -то, в пьяном бреду, он пришел в спальню к дочери, и навалился на нее всем телом. Светланка испугалась, проснулась и попыталась успокоить отца. Но он был совершенно невменяем… ему просто нужна была женщина, и он мало осознавал, что перед ним - его родная дочь. Та ночь для девочки показалась вечностью, адом кромешным…
Наутро, встав с постели с ломотой во всем теле, с застывшим ужасом в глазах, Света кое-как добрела до ванной, стараясь не шуметь, приняла душ, собрала вещи и ушла к бабушке. Она ничего не сказала ей, почему так внезапно решила жить с ней. А еще через день у нее поднялась температура и два месяца она пролежала в больнице с воспалением легких, изредка открывая глаза и наслаждаясь светлой комнатой палаты.
Из больницы вышла совсем другая Света. Прежняя была веселой и жизнерадостной, новая - угрюмой и молчаливой с безысходной болью в глазах.
Внешнюю перемену в девочке заметили все. Однако, на успеваемости Светланы это никак не сказалось, и никто даже не попытался выяснить причины столь разительной перемены.
Следующие 7 лет прошли тихо и незаметно. Светлана ничего не хотела знать о своем отце, полностью погрузившись в учебу. Она собиралась поступать в педагогический институт и готовилась к вступительным экзаменам. Как гром среди ясного неба, в ее жизнь ворвалась еще одна смерть. Скоропостижно в больнице умерла бабушка от сердечной недостаточности. Родная тетка, после соблюдения всех формальностей, вежливо попросила племянницу освободить квартиру: ее собирались продавать. Проплакав всю последнюю ночь в своей кровати, утром Света в очередной раз в своей жизни собрала вещи и пошла… к отцу. Ей попросту больше было некуда идти. На улице стояла весна, капали сосульки, ярко светило солнце… а ей казалось, что со всем этим миром она прощается навсегда, услужливая память начали рисовать ту ужасную ночь, она вспомнила даже запах, исходящий тогда от отца, его грубую руку, закрывающую ей рот … Ноги не слушались, но она все - равно шла, потому что ИДТИ БОЛЬШЕ НЕКУДА,
Она медленно поднялась на свой этаж, остановилась перед деревянной дверь с номером 23 и нажала на кнопку звонка. По квартире переливчато запел скворец. До боли родной звук звонка, до боли родная дверь, но что за ней? - пронеслось в голове Светы.
А за ней - тишина. Из соседней квартиры выглянула тетя Нюра, внимательно посмотрела на девушку и вдруг лицо ее расплылось в улыбке:
- Светочка, голуба моя, Это ты? - тихонько, боясь поверить своим глазам, спросила женщина.
- Да, теть Нюр, это я. А где папа?
- Ой, голубая моя, - запричитала тетя Нюра, - да ты ж ничего не знаешь. Вот я тебе сейчас расскажу. Заходи ко мне.
Попивая горячий чай с малиновым вареньем, света слушала историю жизни своего отца за прошедшие 7 лет.
- Много пил, дружкой водил, милицию мы замучились вызывать. дебоширил, сожительницу свою лупил почем зря. И она от него ушла потом. И где только деньги-то брал? А потом, знаешь, что? За наркотики его менты взяли. Оказывается, он сам кололся и притон у него тут был, и продавал он, эту, как ее? - тетя Нюра наморщила лоб, пытаясь вспомнить….- вспомнила, ханку. Вот. Сидит сейчас Григорий -то, уже два года, как сидит.
Она не знала, радоваться ей или плакать: бояться нечего, во всяком случае, пока. Но долго ли это «пока» продлится….
За родной дверью оказались ободранные обои, грязные заплеванные полы, гора немытой посуды, покрывшейся уже плесенью, из мебели - одна кровать и кухонный стол с табуретками и полчища тараканов….
Все это было не страшно. Генеральная уборка - и через неделю квартира стала родной. Правда о поступлении в институт на очное отделение речи быть уже не могло: только заочное и параллельно - работа.
Выдержав с блеском экзамены, Света поступила на факультет русского языка и литературы, а работать устроилась продавцом в салон сотовой связи.
Еще три года Света жила спокойно. Училась на отлично, за ней начал ухаживать парень - охранник салона, и она стала даже снова учиться улыбаться, когда в один прекрасный день вернувшись домой не смогла открыть дверь. Сначала Света подумала, что заклинило замок, но еще минут через пять неудачных попыток попасть внутрь, поняла, что дома кто-то есть…. И сердце екнуло. «Отец вернулся» - пронеслось в голове и мозг судорожно начал искать выход.
«Пойти к Роме, но мы еще не настолько близки, чтобы проситься к нему в гости, куда еще? к тете Нюре?…».
пока она соображала, дверь распахнулась и с порога на нее уставился мужчина, заросший щетиной, с мешками под глазами, отдаленно напоминающий ее отца. Но это был он. И он, пристально вглядевшись в стоящую девушку, узнал в ней свою дочь. По лицу поползли морщины, он улыбался щербатым ртом с гнилыми зубами и как ни в чем не бывало, протягивал к ней руки для объятий.
- Дочка, - раздался его хриплый голос , - здравствуй! Какая же ты красавица выросла. А я вот сегодня откинулся. Пришел домой, а ба! Ничего не пойму: чистота, порядок, еды полный холодильник. … да ты заходи, не стесняйся, это же наш дом.- и он вцепившись ей в запястье, затащил Свету в квартиру.
По прежнему находящаяся в некотором оцепенении Света, в которой вдруг резко проснулась 10-летняя девочка. Смотрела на чужого грязного вонючего мужчину широко раскрытыми глазами и не знала, что ей делать. А отец тем временем продолжал:
- Ну и красавица же ты у меня… и жених, поди есть?… - потом, немного помолчав, уже другим тоном он сказал: - слышь, дочь, дай пятьсот рублей, ну я сбегаю в магазинчик, куплю, чем отметить нашу встречу.
Все еще плохо понимая, что она делает, Света открыла сумочку, непослушными пальцами нащупала в ней кошелек, открыла его и достала деньги.
Когда входная дверь за отцом закрылась, Света сползла по стенке вниз, села на корточки и заплакала. Никакого выхода для себя она не видела…..
Жизнь превратилась в каторгу: отец каждый день требовал денег на дозу, слава Богу, не приводил в дом своих «друзей», частенько и не ночевал дома, но когда ночевал, Свете хотелось чтобы вот сейчас жизнь ее закончилась.
Она сама не понимала, почему еще до сих пор живет: никому не нужная, вечно избитая, но так, чтобы никто на работе не заметил (по лицу он ее никогда не бил, обычно просто пинал в живот и по почкам), с ужасом ожидающая ночи…. Но она почему-то еще жила. Иногда ей приходили мысли о самоубийстве, но…. было страшно. два года истязаний и мук не прошли для нее бесследно: она опять замкнулась в себе, нахватала троек в институте, Рома перестал обращать на нее внимание… но она все еще жила.
Этого удара она почти не почувствовала. Просто потому что все лицо уже было сплошным синяком и тупая боль стала привычной. Она лежала на полу, под кухонным столом, в жиже пролившегося супа, и понимала, что это все - конец.
- Сука, давай деньги, иначе убью. - зарычал истязатель, брызгая пеной изо рта и конвульсивно сжимая и разжимая пальцы рук.
Да, конец. Он действительно ее убьет. И в голове, как кадры кинофильма за считанные секунды пронеслась вся ее жизнь.
Отец закашлялся, согнулся, а когда разогнулся увидел, что его дочь стоит перед ним с кухонным ножом в руке.
- Ша! Сука, дай нож, - заорал он и занес руку, чтобы ударить ее снова.
А через секунду он как-то странно посмотрел на нее, попятился задом, оперся о стену и сполз по ней вниз. Еще какие-то мгновения он смотрел на растрепанную женщину, всю в крови, с дрожащими руками и безумными глазами. В его груди с левой стороны торчал нож и вокруг него по грязной засаленной рубашке растекалось пятно крови.
Судебное следствие было для нее почти как исповедь. Только в зале суда центрального района г. Тольятти выяснились ужасные факты истязания отцом собственной дочери и обвинение по статье «умышленное убийство» было переквалифицировано «в убийство в состоянии аффекта». Суд освободил Светлану от уголовной ответственности.
Выйдя из здания Федерального суда, Светлана посмотрела на небо. Опять была весна, среди снега текли ручейки, весело играя с солнцем и поплескивая в его лучах, пели птицы, а на деревьях набухали почки. Сзади кто-то обнял ее за плечи и всхлипнул. Светлана оглянулась: это была тетя Нюра, для которой все сказанное девушкой на суде - было откровением. Света обняла ее за талию и впервые за многие годы улыбнулась:
- Теть Нюр, все будет в порядке. Теперь точно, все будет хорошо.
Мне ведь всего 21 год….
Галина Аверьянова
