Сьюзан Фрейкель
Мальчишки - какая радость!
Не так давно я разговаривала по телефону с подругой, рассказывая ей как трудно быть мамой 2 маленьких мальчиков. Внезапно связь оборвалась. Обернувшись, я увидела одного из моих сыновей, 5-летнего Эли - ножницы в руке, невинное выражение лица и обрезанный телефонный провод на полу у его ног. Пока я бегала по дому в поисках запасного телефонного провода, я гадала: "А маленькие ДЕВОЧКИ устраивают такие шуточки?" Как и многие мамы, которых я знаю, я никогда не представляла себя, воспитывающей мальчиков. Все мои мечты о материнстве всегда были решительно связаны с девочками: как я буду читать дочери свои любимые книги, как мы будем проводить дождливые дни, строя дома из обувных коробок или делая украшения из пуговиц... Мы вместе ходим в магазин (связующий ритуал об отсутствии которого жалеет много мам мальчиков). Я буду ее союзником и поверенным во всех важных детских проблемах. В свою очередь, она будет по-женски похожа на меня - та самая связующая нить, которая всегда доставляла мне удовольствие с подругами. Вопитание своего ребенка - это ведь так просто, особенно, если набор хромосом у него, вернее, у нее - тот же самый!.. Люди другого пола казались мне отделенными такой огромной пропастью, что я не могла представить, что я вынашиваю что-то совершенно отличающееся, другое - мальчика. И, таким образом, я была оба раза немного разочарована, узнав, что я вынашиваю мальчика. Все мои мечты о дочке обратились в дым когда я увидела в перспективе себя - единственную женщину в семье среди мужчин - ту, которой придется всегда опускать сиденье в туалете. Несмотря на противоположные примеры моего мужа и друзей - мужчин, худшие стереотипы наполняли мой мозг. Я думала, что мои сыновья будут с ума сходить по машинам и оружию и по тому подобным "мальчишеским" штучкам. Мой сын будет обращаться к своему отцу, а не ко мне, за утешением и поддержкой во всех жизненно важных вопросах. В глубине души я боялась, что буду одинокой в своей семье как бы отрезанной от общего течения. Но, как я обнаружила, Роллинг стоунз были правы: иногда ты получаешь, что хочешь. Воспитание мальчишек заставило меня пересмотреть свои предубеждения в вопросах полов. Роль матери мальчиков сделала для меня мужчин более знакомыми, заставила ими восхищаться - что не может дать даже детство, проведенное рядом с братом, или жизнь с моим мужем. Короче говоря, мои сыновья принесли мне много неожиданных радостей и откровений, гораздо больше, как мне кажется, чем это сделала бы дочка. Не так, чтобы быть матерью мальчиков очень легко. Мои сыновья - теперь им 6 и 4 - из тех, которых в книгах для родителей называют "энергичными и активнми". Нет, они не будут сидеть в течение часа с книгой или пазлом - моими мальчиками движет та агрессивная энергия, которую я даже не смогла понять. Когда мы строим что - нибудь из кубиков, мой инстинкт подсказывает мне строить башни просто из любви к конструированию, а Ели и Айзек хотят только то, что будет падать с наибольшим шумом. Четырехлетний Айзек не может пройти по комнате что что - нибудь не задеть. Оба прошли через стадию, когда любой длинный и тонкий предмет становится нацеленным на вас и делает бух - бух. (И это несмотря на то, что единственное оружие которое мы им давали, были водяные пистолеты в виде китов.) Они никогда не хотели играть в дом, или проявить хоть малейший интерес к спокойным играм, которыми частенько бывают заняты девочки. Раньше я думала, что такие предпочтения зависят от окружения. Я даже допускала возможность, что это заложено в характере мальчиков. Что изменило мое мнение - так это вовсе не научные исследования, а то, что я видела своими глазами. Когда 3 - 4 летние мальчики увлекаются очередным мультфильмом, все они начинают изображать удары руками и ногами, крича слова своих любимых героев. В этом возрасте мальчикам необходимо чувствовать силу - обьяснял один из учителей родителям, таким же, как я, расстроенными вспышками агрессии у своих детей. Я осознаю, конечно, что пол - сложный продукт воспитания и природы, и раз за разом я вынуждена принять точку зрения, которая мне претит. Недавно, ходя по магазину в поисках обуви, Ели выбрал розовые ботинки - не тот пограничный оттенок как например неоново-розовый, а нежно розовый - как уши у кролика и детские одеяла. "Может быть, лучше эти?" - слышу я свой вопрос, показывая на вполне приемлемые "мальчишеские" черные. Мне бы хотелось думать, что это было моим предвидением - попыткой защитить его от неизбежного поддразнивания.Но то, что я схватила черные ботинки было чисто автоматически, результат моих "половых" рефлексов. "Нет, мне нравятся эти"- настаивал Эли. Розовый был в то время его любимым цветом и он гордо вышел из магазина в новых ботинках. Но его триумф был недолгим - на следующее утро Эли прибежал ко мне в слезах "Ребята говорят, что это дурацкие ботинки-они девчоночьи". Мой муж и я пытались сказать ему что не бывает "мальчишечьих" и "девчоночьих" цветов. Мой муж даже надел на следующий день розовую рубашку. Но к тому времени все уже было забыто и дразнилки прекратились. Эли,однако,никогда больше не проявлял страсти ни к розовому, ни к этим туфлям. Даже если я смогу найти способ сдержать мой сексизм, я поняла, что не смогу заставит это сделать весь мир... Я уже почти смирилась с тем, что Эли не проявляет ни малейшего интереса к рисованию ни карандашом, ни красками, ни любыми видами творческой деятельности, как вдруг он с большим энтузиазмом согласился делать открытки к Дню Святого Валентина. Мой маленький дикарь - тот самый, который кричал "убью,убью" гоняясь за своими друзьями, крепко сжал пальцами карандаш и на каждом сердечке нарисовал милые улыбающиеся рожицы. Как бы ни утомляла и ни приводила в замешательство меня дикое поведение моих сыновей -это просто часть их личности. Я вижу, как они в мгновение ока переходят от аггресии к нежности и опять к крушению грузовиков, а потом бегут, сломя голову, чтобы нежно тебя обнять, и я знаю, что нежность нужно воспитывать. Если часть моей работы - это поощрение этой нежной стороны их души, и это кажется мне более легким, чем задача научения девочек отстаивать свои права в обществе которое хочет видеть их послушными и милыми. Потому что в нашей культуре расти девочкой - очеь непросто. Я думала,что растить сыновей сложнее, чем дочерей. Теперь я думаю, это больше освобождает - в том смысле, как чувствуешь себя более свободной, путешествуя по незнакомой стране. Иметь дело с существами, столь непохожими на меня, - это сняло с меня часть груза от такой самой по себе тяжелой работы - быть матерью. С сыновьями меньше опасность размытия границ независимости моих детей. И именно потому, что я не могу полностью идентифицировать себя с ними, я надеюсь, будет легче уважать их такими, какие они есть, и оставлять их в покое. Конечно, мои мальчики все еще кажутся мне порой маленькими незнакомцами, такими же таинственными, какими казались мне соседские мальчишки, когда я была еще девочкой. Я помню, как играла в классики с девчонками, а мальчишки бегали по двору, часто собираясь в кучу, что-то таинственно обсуждая. О чем они говорят? Что они думают? Мне часто хотелось стать невидимой, так, чтобы я смогла их подслушать - их другой мир. Теперь, благодаря моим сыновьям, я своя в этом мире. Я учусь слушать их шутки, страхи, надежды. "Догадайся, что мне приснилось ночью?"- спрашивает меня Эли. Раньше я не имела ни малейшего представления о том, что снится маленьким мальчикам. Теперь я знаю: "Динозавр?" предполагаю я. Он кивает, довольный, и мы улыбаемся друг другу. Сьюзан Фрейкель