Состояния чередуются, потому что, побыв ковриком, липкий человечек всегда злится, а поорудовав скалкой, он всегда пугается. Вот так страх и агрессия и меняются местами, а сам липкий человечек не меняется.
Главная черта липкого человечка - отсутствие самоуважения. Он не уважает себя. Он прилип к кому-то и тут же заменил свое Я чужой фигурой, локус контроля его стал внешним, подчиненным, самооценка зависимой, а значит и воля собственная исчезла полностью, и спонтанность теперь целиком в руках кумира. Слияние произошло.
Если липкого человечка сильно обидели, он не может никуда уйти, отлипнуть для него - нереальная задача, он просто скалку достает и пишет в своем бложике воинственное: "надоело мне подстраиваться, выскажу ему фсе!" Дальше он лупит партнера скалкой, тот сначала удивляется, оправдывается, и липкому кажется, что это вот - победа. Ну а потом его посылают к черту конечно и воинственность спадает, чувство вины появляется, страх, что сам же все и испортил скалкой. Он встает на колени и тихонечко ползет, снизу, ложится у ног кумира. Кумир его принимает от жалости. И новый цикл: коврик-скалка-коврик-скалка. Пока кумиру это все окончательно не надоест.
Как прервать этот цикл?
Побыли ковриком, разозлились, ну так направьте свою злость в конструктивное русло, уйдите от того, кто ноги о вас вытирает. Это классно, что вы разозлились, значит не все еще потеряно. Но зачем же вы скалку достаете? Вы же потом опять ковриками станете, напугавшись своей смелости, обязательно так будет, вы ведь слабый человек, иначе бы просто ушли. А если человек, которого вы отходили скалкой, сам от вас сбежит, вы будете плакать, слезки по щекам размазывать, ругать себя за скалку. Зачем это вам? Скажите спокойно, что не видите любви к себе и уйдите. Не бойтесь. Страшно ковриками быть, а уходить от того, кто о вас ноги вытирает, не страшно.
Но только липкий решает уйти, он тут же пугается так, что ему начинает казаться, что никто о него ноги не вытирал, и если он коврик, то любимый персидский ковер, на стене, а не на полу. Ужас, который возникает, когда слияние пытаются разорвать, тут же требует иллюзий. И вот уже: "нет, все не так уж плохо, даже хорошо, почти отлично".
Москва