Когда я сказала подруге, что читаю замечательный роман "Факультет ненужных вещей", она меня спросила: "О чем это, о бесполезном высшем образовании?" А я бы сказала, что это о человеке, о том, что делает его человеком, о добре и зле, о настоящем и наносном, о вечном и, конечно, о времени, в которое мне посчастливилось не жить (время действия романа 1937 год), потому как никогда нельзя быть за себя уверенным, как ты поступишь в той или иной ситуации, пока не окажешься в этой ситуации. А как известно, "времена на выбирают, в них живут и умирают". И как же хорошо, что я тогда не жила.
Аннотация гласит: "Факультет ненужных вещей" недаром сравнивали с "Мастером и Маргаритой" М. Булгакова и "Доктором Живаго" Б. Пастернака. Это роман-притча о предателе, жертве и палаче, о том, что в нашей стране понятия эти тесно и трагически переплетены.
И такие сравнения по крайней мере интригуют. Меня поразил язык, четкий, лаконичный, очень емкий, а еще то, что такое было написано на территории СССР, а не за ее пределами, а писалось это с 1964 по 1975 годы, уже после хрущевской оттепели. И что же в этом странного? А странно то, что такой роман вообще мог появиться на свет в то время, слишком он уж честный, здесь все названо своими именами.
Если смерть, то смерть, без прикрас, если жизнь, то такая же сложная, многогранная со всеми ее нелицеприятными сторонами, как она есть.
"Эх вы, мои дорогие, да разве у смерти сейчас коса?! У нее "ундервуд" и папка "На подпись", а вы мне какое-то средневековье шьете: косу, скелет!"
"Вот что самое страшное на свете - секретная машинистка... Ее кто-то прозвал мадам Смерть. Вот такая сейчас и печатает на меня."
Почему такое название? А все оттуда же, факультет права, который заканчивал главный герой, заброшенный в Казахстан. Какое оно это право, право Плевако или право Раскольникова?
"Назначение следствия - выявить истину. Вы ведь тоже кончали юридический? Да? По истории права. Так вот, ваш факультет был в то время факультетом ненужных вещей - наукой о формальностях, бумажках и процедурах. А нас учили устанавливать истину."
И как же эту истину устанавливали?
"- Ну а раз ничего, то и нечего играть в этот самый бесклассовый гуманизм! Тоже мне засранная интеллигенция - он не понимает, не допускает! А вот Владимир Ильич допускал, он сказал: "Мы врага били, бьем и будем бить". А ведь был гуманист почище, пожалуй, твоего Льва Толстого.
- Почему Толстой мой?
- А чей же еще? Мой, что ли? Мне его задаром не надо! Тоже мне, развел в тридцать седьмом году непротивленье злу. Им можно, нам нельзя. Вот когда пойдешь домой, посмотри - там висит у входа-один плакат. Очень наглядный плакатик.
Зыбин этот плакат уже видел. Им были оклеены все стены. Железная перчатка, усаженная шипами, душит змею. Змея извивается, хлещет алая кровь. Алая, человеческая, а не змеиная, и железные шипы тоже в крови, и весь плакат, как платок, промок от крови. А надпись: "Ежовая рукавица".
Вот с этого разговора сознание Зыбина как бы раздвоилось. Он не принял рассуждения директора в полный серьез - мало ли что ему придет в голову? - но в душе его вдруг угнездился темный, холодный и почти сверхъестественный ужас. Он боялся брать в руки газеты и все равно брал и читал их больше, чем когда-либо. Боялся говорить об арестах и все равно говорил. Боялся допускать до сознания то, что таилось в каких-то подспудных глубинах, но все равно в душе этот холод и мрак жил, нарастал и уже присутствовал при каждой встрече, при каждом самом беглом пустом разговоре. Но разум у него был еще защищен надежно этим вот "не может быть". И поэтому он действительно не знал, почему подсудимые на процессах так откровенно, так говорливо, так хорошо выглядят и почему они такой дружной и веселой толпой идут на верную смерть. И что их гонит? Неужели совесть?"
Что может позволить себе человек, будь он следователем или подследственным?
"Слушай, сейчас тебе будет очень трудно. Ты уже это почувствовал и заюлил. Так вот помни: если с бандитом можно, то и с тобой можно. А с тобой нельзя только потому, что и с бандитом так нельзя. Только потому! Помни! Помни! Пожалуйста, помни это, и тогда ты будешь вести себя как человек. В этом твое единственное спасение!"
А что такое человек? Что делает человека человеком? Чем один человек отличается от другого? Почему один сдает и предает, а другой нет? Почему один сдается и падает, а другой нет? Что такое истина? Едина ли она? А вера? А прощение и искупление?
Вопросов в книге куда больше, чем ответов. Ответы, пожалуй, стоит поискать внутри себя.
А кто же автор этой притчи? Юрий Осипович Домбровский - интеллигент, отсидевший в лагерях 4 срока. "Факультет ненужных вещей" впервые вышел во Франции в 1978 году. После чего в фойе ресторана Центрального дома литераторов в Москве Юрий Осипович был избит, через 2 месяца после этого он скончался в больнице.
В России "Факультет ненужных вещей" был впервые опубликован в 1988 году в "Новом мире", по договору с которым роман и писался как продолжение "Хранителя древностей". В комментариях к книге утверждается, что ныне роман включен в школьную программу. Может быть, но в той программе, по который я училась в школе и университете, его явно не было.
(букинистика)
В Лабиринте (сейчас нет в наличии)