Решилась спустя три месяца. Пишу для себя, хотя уверена, что такое не забывается.
Сразу две оговорки - впечатлительным и романтичным беременным натурам я этот текст не рекомендую. Вторая оговорка, для тех, кому все таки интересно - букв будет много, по сему под кат.
ПДР мне ставили на 9 октября. За три недели до родов меня начали прихватывать треники, и в тот же день я попала на УЗИ. Доктор посмотрел на нас, сказал, что голова большая, что раскрытие уже 1 палец, и я должна скоро родить. Неделю-максимум две. До ПДР говорит, точно не доходишь. Я обрадовалась и стали ждать. Но не тут то было. Треники продолжались, но дальше дело не шло.
Ира (наша родственница, она же акушерка, с которой я рожала) с 1 октября стала потихоньку, по четверти таблетки давать мне окситоцин, тренировочные схватки усиливались, но в родовую деятельность не переходили. Что я только не делала - и танцевала, и мыла пол, и приседала, и круги наматывала вокруг озера, даже мужа удалось изнасиловать однажды - Тимофей на выход не собирался.
12 октября, проглотив уже лошадиную дозу окситоцина, мы с мужем пошли к моим родителям смотреть футбол. Мама была одна, а Дима как раз уехал в Москву. Пока мы смотрели матч, муж пил себе пиво, а мы с мамой считали схватки. Периодичность просматривалась, но я понимала, что это окситоцин, который я сожрала. В начале первого ночи мне это надоело и мы решили ехать в роддом. Тянуть было уже некуда, я начала понимать, что надо как минимум спускать воды. Мы приехали и тут началось самое интересное. Ира кольнула мне еще пару уколов окситоцина, схватки от него начинались и быстро затухали. В 5 утра мне прокололи пузырь и из меня вылилось хорошее ведро абсолютно прозрачной воды, как из под крана. Тут же мне сделали клизьму, и это оказалось самым приятным, что со мной делали в роддоме))))Ситуация не менялась, схватки не усиливались, уколов хватало на 10-15 минут.
В 9 утра приехал доктор, посмотрел, и сказал сажать меня под капельницу. За это время раскрытие увеличилось всего на пол пальца. И вот тут началось самое интересное.
До 12 часов дня, пока схватки шли с перерывом 3-4 минуты, я не издавала ни звука. Когда ненадолго легчало, крыла матом весь белый свет, а на схватках отчаянно дышала. В 12 меня посмотрел зав. отделением, и сказал, что пока я Ире пытаюсь улыбаться, и не кляну всех подряд на чем свет стоит, то я еще не рожаю. За три часа раскрылся еще один сантиметр, а я уже потихоньку начинала уставать и хотеть спать. Но впереди меня ждал самый треш. Доктор сказал, увеличить дозу окситоцина. И схватки пошли периодичностью полторы минуты и длительностью 40-50 секунд. В таком режиме я пробыла до двух часов. Мама и муж потихоньку теряли контроль, но старались не подавать виду. Это был кошмар, но главный кошмар все еще ожидал меня впереди. За эти два часа мне казалось, что у меня совершенно не осталось сил. Матюки и мысли закончились, мне казалось, что я падаю в огромную черную яму, и в ней только я и моя боль. От боли я выла, и держалась из последних сил, чтоб не плакать и не кричать. В два часа меня повели на осмотр и уже там я орала. Мама с мужем потом говорили, что от моих криков у них по коже шел мороз и они сами были готовы рыдать. Осмотр на схватке - это ужас. За эти два часа я раскрылась еще от силы на сантиметр. Я начала понимать, что наши с Тимофеем страдания напрасны, мы теряем силы, а результата по прежнему нет. Слава богу, с Тимом все было в порядке, сердечко стучало идеально все время. Доктор сказал опять увеличить окситоцин, если через час ситуация не меняется - кесарим. И тут я отчаялась. Я умоляла докторов меня прокесарить, даже наркоз уже не был так страшен, умоляла Иру, маму и мужа вступиться за меня и настоять на кесарево. Когда Ира стала опять ставить мне капельницу, я уперлась и сказала, нет, руку не дам. Ира молча вздохнула, через 5 минут вернулась и вгатила мне 5 кубов окситоцина из шприца прямо в ногу. Я даже опомниться не успела. А потом опять капельница и все по новой. Схватки шли с перерывами по минуте. Я выла, рыдала и сжимала руки то мужу, то маме так, что они потом показывали мне синяки. Через час меня опять повели на осмотр и слава богу, открытие потихоньку пошло. К этому моменту уже было 6 см. Я поняла, что у нас нет выхода. Мне казалось, что от боли я теряю рассудок. Поэтому когда зав.отделением сказал, что мама и муж пойдут отдохнуть, а со мной останется Ира, я смогла сказать только одно - мне похер. И они ушли. Осталась я и капельница. Один раз я попыталась орать. Зав отделением сказал сидеть тихо. в какой то момент я спросила у Иры - когда я уже наконец сдохну, но она упорно отвечала, что не сегодня.
Следующие два часа я мычала мордой в подушку, а потом почувствовала, что хочу по большому. Меня начало тужить, и мы с капельницей пошли в родзал. И вот тут было самое адовое. Если раньше между схватками были хоть какие то несчастные перерывы, в которые я едва ли успевала отдышаться, то сейчас это была одна сплошная схватка. Тужило так, что мне казалось, из меня лезет минимум двухкамерный холодильник. Через 10 ужасных минут Ира уложила меня на кровать и разрешила чуть чуть подтуживаться. Тут же пришел доктор и мы стали тужиться по настоящему. Тужилась я в полную силу, но очень аккуратно, потому что страшно боялась разрывов и швов. Самым тяжелым было вытужить голову, которая и без того была не маленькая. Голова вышла в три потуги. Плечи я вытуживала без схватки, просто силой пресса. А потом Ира сказала -Юля, смотри. И тут Тимофея достали. Он был сморщенный, весь в оранжевой сукровице, половина личика была синюшной. Доктор сказал - поздравляю, все закончилось. Не веря своему счастью, я еще раз переспросила у Иры, действительно ли все закончилось. Тимофея плюхнули на меня. Он был похож на маленького ежика, который с подозрением смотрел на меня, будто оценивая, достойна ли я быть его мамой. Потом его забрали, вытерли, взвесили и померяли. Я в это время родила послед. Разрывов у меня не было, но были внутренние гематомы, так что швы мне все равно наложили. Тимофея мне вернули уже в памперсе, носочках и шапочке. Через пол часа позвали рыдающую маму и такого же мужа. А я уже не плакала. После того, что мы пережили за эти 12 часов слез у меня не осталось. Я просто мысленно благодарила Бога, что все закончилось.
Отходняки от родов у меня тоже были тяжелые. Швы долго мешали, и еще 10 дней я ходила в раскоряку. Нормально помыться смогла только дома. Кровь лилась как из ведра. Не представляю, как отходят после разрывов и разрезов.
А потом...Потом было новое осознание себя, как мамы этого человечка. И сейчас оглядываясь назад, я понимаю, что все было закономерно. Тимофей легко мне достался. Я легко забеременела, легко выносила. Тяжелые роды были моей за него платой и она того стоила.
Завтра будет три месяца с этого самого дня. Написала и как заново пережила. И опять в глазах слезы. Только на этот раз от счастья.