Мои коварные дети ведут постоянную подрывную деятельность: с поразительным упорством они делают меня все более неприятной для окружающих.
Взять, к примеру, Егорку. То выложит про меня всю подноготную с только что придуманными подробностями, то вдруг предстанет перед чьим-то притязательным взглядом во всем блеске свежезасвиняченной одежды, то выставит кому-то напоказ неделю нестриженные когти.
Стою, краснею, не знаю, что сказать… И как-то глупо доказывать, что сказанное ребенком - это его фантазия, что 5 минут назад человек выходил из дома чистым, но потом были лужа и «Опляяя!». И что я несколько вечеров подряд гонялась за дитём с 
ножницами, а он как резаный верещал: «АААААА! Не тВогай мои ногти!», а потом, оторвавшись от погони, любовался руками и шепотом говорил: «Ух тиии, кВасивые, такие длинные»…
Чем дальше, тем больше становится поводов смущаться за себя и своего наследника. А в последнее время к нему присоединилась и Кира.
Начнем с того, что у меня все кофты, футболки и рубашки постоянно в детских соплях (она откуда-то их берет, даже когда не болеет!) или остатках пищи.
Меня умиляет, когда малышка, пожевав яблоко или банан, забирается мне на руки. Она осторожно бодает меня лобиком, а потом утыкается лицом в мою одежду и старательно мотает головой из стороны в сторону. После этого ее личико украшается благодарной улыбкой, а мой наряд - порцией разнохарактерных пятен. Я привыкла к этому ритуалу и к тому, что мой слабый протестующий писк «Я же только постирала!» неизменно тонет в А-ХА-ХА-ХА-ХААААА! - в нежных переливах детского смеха. Привыкла, мирюсь. Но иногда…
Сижу недавно у научного руководителя в кабинете. Общаемся. И вижу вдруг, что он как-то необычно пристально изучает мой шарф. Прослеживаю за направлением взгляда и вижу, что профессор смотрит на засохшее зелено-коричневое нечто, которое бесстыдно контрастирует на неудобном черном фоне. Судорожно хватаюсь за шарф, мечтая повеситься на нем от стыда… А сказать-то нечего! «Простите, это не мои сопли?» Бред какой-то.
Вот еще. Вчера созванивалась по скайпу с коллегой. Видеозвонки не люблю, так что под предлогом не работающей камеры всегда общаюсь только голосом. Разговариваем мы с ним, комп стоит на матрасе, я сижу там же, совсем рядом со мной снует малышка. Но, к счастью, молчит, перебирает игрушечки и не пытается участвовать в беседе. Отлично, думаю.
Обсуждаем дела, я что-то говорю своему собеседнику, на секунду останавливаюсь, чтобы набрать воздуха, и тут моя зая наклоняется к микрофону и каааак рыгнет! Этот рык тиранозавра никак не соответствовал хрупкому облику ребенка. В любое другое время я бы замерла в восхищении, но в этот раз просто не знала, куда деться от стыда.
В любой неловкой ситуации у вас есть 10-20 секунд на быстрое оправдание. Чем больше времени проходит с момента произошедшего, тем глупее возвращаться к теме. Я этот спасительный промежуток упустила…
Мы не сразу смоги продолжить застопорившийся разговор. Но, тем не менее, он продолжится. Я все ждала, что дочка вновь активизируется, начнет шуметь, и тогда собеседник точно поймет, что я была ни при чем в этом инциденте. Но Кира абсолютно бесшумно продолжала игру. Как будто и нет ее тут вовсе…
А вы замечали - у нас, мам, странная манера говорить о своих детях? «Мы проснулись», «нам надо искупаться» и т.д. Как будто не о детях рассказываем, а в основном о себе. В общении с чужими это может сыграть злую шутку.
Беседую вот только что с товарищем, в комнату вплывает Кира, и из ее памперса отчетливо веет свежестью высокогорий Тибета. Я спешно прощаюсь: «Ой, слушай, ладно, пойду, у меня тут попа обкаканная». «Эээээ, ага, хорошо» - раздается сдавленный ответ. Кладу трубку, уношу зайку мыться и запоздало понимаю: забыла объяснить, чья именно попа нуждается во внимании.
Блин!