Не могу не поделиться Я не прощу, - сказала Она. - Я буду помнить. - Прости, - попросил ее Ангел. - Прости, тебе же легче будет. - Ни за что, - упрямо сжала губы Она. - Этого нельзя прощать. Никогда. - Ты будешь мстить? - обеспокоенно спросил он. - Нет, мстить я не буду. Я буду выше этого. - Ты жаждешь сурового наказания? - Я не знаю, какое наказание было бы достаточным. - Всем приходится платить за свои решения. Рано или поздно, но всем… - тихо сказал Ангел,- это неизбежно. 
- Да, я знаю. - Тогда прости! Сними с себя груз. Ты ведь теперь далеко от своих обидчиков. - Нет. Не могу. И не хочу. Нет им прощения. - Хорошо, дело твое, - вздохнул Ангел. - Где ты намерена хранить свою обиду? - Здесь и здесь, - прикоснулась к голове и сердцу Она. - Пожалуйста, будь осторожна, - попросил Ангел. - Яд обид очень опасен. Он может оседать камнем и тянуть ко дну, а может породить пламя ярости, которая сжигает все живое. - Это Камень Памяти и Благородная Ярость, - прервала его Она. - Они на моей стороне. И обида поселилась там, где она и сказала - в голове и в сердце. Она была молода и здорова, она строила свою жизнь, в ее жилах текла горячая кровь, а легкие жадно вдыхали воздух свободы. Она вышла замуж, родила детей, завела друзей. Иногда, конечно, она на них обижалась, но в основном прощала. Иногда сердилась и ссорилась, тогда прощали ее. В жизни было всякое, и о своей обиде она старалась не вспоминать. Прошло много лет, прежде чем она снова услышала это ненавистное слово - «простить». - Меня предал муж. С детьми постоянно трения. Деньги меня не любят. Что делать? - спросила она пожилого психолога. Он внимательно выслушал, много уточнял, почему-то все время просил ее рассказывать про детство. Она сердилась и переводила разговор в настоящее время, но он снова возвращал ее в детские годы. Ей казалось, что он бродит по закоулкам ее памяти, стараясь рассмотреть, вытащить на свет ту давнюю обиду. Она этого не хотела, а потому сопротивлялась. Но он все равно узрел, дотошный этот дядька. - Чиститься вам нужно, - подвел итог он. - Ваши обиды разрослись. На них налипли более поздние обиды, как полипы на коралловый риф. Этот риф стал препятствием на пути потоков жизненной энергии. От этого у вас и в личной жизни проблемы, и с финансами не ладится. У этого рифа острые края, они ранят вашу нежную душу. Внутри рифа поселились и запутались разные эмоции, они отравляют вашу кровь своими отходами жизнедеятельности, и этим привлекают все новых и новых поселенцев. - Да, я тоже что-то такое чувствую, - кивнула женщина. - Время от времени нервная становлюсь, порой депрессия давит, а иногда всех просто убить хочется. Ладно, надо чиститься. А как? - Простите ту первую, самую главную обиду, - посоветовал психолог. - Не будет фундамента - и риф рассыплется. - Ни за что! - вскинулась женщина. - Это справедливая обида, ведь так оно все и было! Я имею право обижаться! - Вы хотите быть правой или счастливой? - спросил психолог. Но женщина не стала отвечать, она просто встала и ушла, унося с собой свой коралловый риф. Прошло еще сколько-то лет. Женщина снова сидела на приеме, теперь уже у врача. Врач рассматривал снимки, листал анализы, хмурился и жевал губы. - Доктор, что же вы молчите? - не выдержала она. - У вас есть родственники? - спросил врач. - Родители умерли, с мужем в разводе, а дети есть, и внуки тоже. А зачем вам мои родственники? - Видите ли, у вас опухоль. Вот здесь, - и доктор показал на снимке черепа, где у нее опухоль. - Судя по анализам, опухоль нехорошая. Это объясняет и ваши постоянные головные боли, и бессонницу, и быструю утомляемость. Самое плохое, что у новообразования есть тенденция к быстрому росту. Оно увеличивается, вот что плохо. - И что, меня теперь на операцию? - спросила она, холодея от ужасных предчувствий. - Да нет, - и доктор нахмурился еще больше. - Вот ваши кардиограммы за последний год. У вас очень слабое сердце. Такое впечатление, что оно зажато со всех сторон и не способно работать в полную мощь. Оно может не перенести операции. Поэтому сначала нужно подлечить сердце, а уж потом… Он не договорил, а женщина поняла, что «потом» может не наступить никогда. Или сердце не выдержит, или опухоль задавит. - Кстати, анализ крови у вас тоже не очень. Гемоглобин низкий, лейкоциты высокие… Я пропишу вам лекарства, - сказал доктор. - Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подг.. [29.01.2016 10:45:39] Оксана Алексеенко: Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подготовиться к операции. - А как? - Положительные эмоции, теплые отношения, общение с родными. Влюбитесь, в конце концов. Полистайте альбом с фотографиями, вспомните счастливое детство. Женщина только криво усмехнулась. - Попробуйте всех простить, особенно родителей, - неожиданно посоветовал доктор. - Это очень облегчает душу. В моей практике были случаи, когда прощение творило чудеса. - Да неужели? - иронически спросила женщина. - Представьте себе. В медицине есть много вспомогательных инструментов. Качественный уход, например… Забота. Прощение тоже может стать лекарством, причем бесплатно и без рецепта. Простить. Или умереть. Простить или умереть? Умереть, но не простить? Когда выбор становиться вопросом жизни и смерти, нужно только решить, в какую сторону ты смотришь. Болела голова. Ныло сердце. «Где ты будешь хранить свою обиду?». «Здесь и здесь». Теперь там болело. Пожалуй, обида слишком разрослась, и ей захотелось большего. Ей вздумалось вытеснить свою хозяйку, завладеть всем телом. Глупая обида не понимала, что тело не выдержит, умрет. Она вспомнила своих главных обидчиков - тех, из детства. Отца и мать, которые все время или работали, или ругались. Они не любили ее так, как она этого хотела. Не помогало ничего: ни пятерки и похвальные грамоты, ни выполнение их требований, ни протест и бунт. А потом они разошлись, и каждый завел новую семью, где ей места не оказалось. В шестнадцать лет её отправили в техникум, в другой город, всучив ей билет, чемодан с вещами и три тысячи рублей на первое время, и всё - с этого момента она стала самостоятельной и решила: «Не прощу!». Она носила эту обиду в себе всю жизнь, она поклялась, что обида вместе с ней и умрёт, и похоже, что так оно и сбывается. Но у неё были дети, были внуки, и вдовец Сергей Степаныч с работы, который пытался неумело за ней ухаживать, и умирать не хотелось. Ну правда вот - рано ей было умирать! «Надо простить, - решила она. - Хотя бы попробовать». - Родители, я вас за все прощаю, - неуверенно сказала она. Слова прозвучали жалко и неубедительно. Тогда она взяла бумагу и карандаш и написала: Уважаемые родители!Дорогие родители! Я больше не сержусь. Я вас за все прощаю. Во рту стало горько, сердце сжалось, а голова заболела еще больше. Но она, покрепче сжав ручку, упрямо, раз за разом, писала: «Я вас прощаю. Я вас прощаю». Никакого облегчения, только раздражение поднялось. - Не так, - шепнул Ангел. - Река всегда течет в одну сторону. Они старшие, ты младшая. Они были прежде, ты потом. Не ты их породила, а они тебя. Они подарили тебе возможность появиться в этом мире. Будь же благодарной! - Я благодарна, - произнесла женщина. - И я правда очень хочу их простить. - Дети не имеют права судить своих родителей. Родителей не прощают. У них просят прощения. - За что? - спросила она. - Разве я им сделала что-то плохое? - Ты себе сделала что-то плохое. Зачем ты оставила в себе ту обиду? О чем у тебя болит голова? Какой камень ты носишь в груди? Что отравляет твою кровь? Почему твоя жизнь не течет полноводной рекой, а струится хилыми ручейками? Ты хочешь быть правой или здоровой? - Неужели это все из-за обиды на родителей? Это она, что ли, так меня разрушила? - Я предупреждал, - напомнил Ангел. - Ангелы всегда предупреждают: не копите, не носите, не травите себя обидами. Они гниют, смердят и отравляют все живое вокруг. Мы предупреждаем! Если человек делает выбор в пользу обиды, мы не вправе мешать. А если в пользу прощения - мы должны помочь. - А я еще смогу сломать этот коралловый риф? Или уже поздно? - Никогда не поздно попробовать, - мягко сказал Ангел. - Но они ведь давно умерли! Не у кого теперь просить прощения, и как же быть? - Ты проси. Они услышат. А может, не услышат. В конце концов, ты делаешь это не для них, а для себя. - Дорогие родители, - начала она. - Простите меня, пожалуйста, если что не так… И вообще за все простите. Она какое-то время говорила, потом замолчала и прислушалась к себе. Никаких чудес - сердце ноет, голова болит, и чувств особых нет, все как всегда. - Я сама себе не верю, - призналась она. - Столько лет прошло… - Попробуй по-другому, - посоветовал Ангел. - Стань снова ребенком. - Как? - Опустись на колени и обратись к ним, как в детстве: мама, папа. Женщина чуть помедлила и опустилась на колени. Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и п.. [29.01.2016 10:47:30] Оксана Алексеенко: Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и произнесла: «Мама. Папа». А потом еще раз: «Мама, папа…». Глаза ее широко раскрылись и стали наполняться слезами. «Мама, папа… это я, ваша дочка… простите меня… простите меня!». Грудь её сотрясли подступающие рыдания, а потом слёзы хлынули бурным потоком. А она все повторяла и повторяла: «Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не имела права вас судить. Мама, папа…». Понадобилось немало времени, прежде чем потоки слез иссякли. Обессиленная, она сидела прямо на полу, привалившись к дивану. - Как ты? - спросил Ангел. - Не знаю. Не пойму. Кажется, я пустая, - ответила она. - Повторяй это ежедневно сорок дней, - сказал Ангел. - Как курс лечения. Как химиотерапию. Или, если хочешь, вместо химиотерапии. - Да. Да. Сорок дней. Я буду. В груди что-то пульсировало, покалывало и перекатывалось горячими волнами. Может быть, это были обломки рифа. И впервые за долгое время совершенно, ну просто ни о чем, не болела голова…
Минск