эпиграф:
once upon a time, в некотором царстве, чудесатом государстве приходит на приём к психологу дама зело бальзаковского возраста с ворохом семейных проблем, щедро приправленных глубокими личностными гештальтами. психолог - холёный, вальяжный, полноватый гедонист слегка за нешибко уработанные пятьдесят - слушает участливо, снисходительно и несколько рассеянно. дама записалась на одну бесплатную социальную консультацию, поэтому стопроцентной включённости не заслуживает.
она повествует о сложных отношениях в многолетнем браке, о сильно прибухивающем тридцатилетнем сыне, о некритичном, но перманентном безденежье и о фоновом состоянии неудовлетворённости, переходящим с возрастом в лёгкую трясучку.
постепенно распаляясь и впадая в аккуратную истерику, дама ведёт свой монолог, уже не отвечает на вопросы и не слышит вокруг себя ничего, кроме гула собственной дефолтно спроектированной жизни, из которой она не видит выхода.
в конце концов, приведя себя в состояние крайней экзальтации, со слезами кричит в лицо томному гедонисту:
- эдуард захарович, ну, пусть хотя бы мой сын не пьёт! пусть он не пьёт!!!
эдуард захарович милостиво кивает своей роскошной, чуть тронутой сединой гривой и на торжественных щах выдыхает густым и бархатным баритоном даме прямо в лицо:
- пусть.
…гнида он был, конечно, ничего не скажу… галантная, ухоженная гнида…
но…
* * *
таки - пусть!
пусть большая часть моей жизни уже написана и опубликована. пусть ничего не изменить, не переиграть и не вернуть. пусть дети, работа, ответственность, возраст, крутой нрав, страхи, гештальты и прошлое, которое никогда до конца не станет прошлым. пусть впереди… ах, это волшебное впереди…
но сейчас пусть лето. пусть голова пустая и невесомая. пусть в ней селятся птицы, таскают туда солому и вьют себе гнёзда. больше ни для чего она мне пока не нужна. всё потом.
и пусть мгзавреби. для красоты.
