отета жёлтое, справа которое - моё. и то, што в жёлтое положато и нолито - тоже моё. и отета большое-белое, которое слева - тоже моё. и што, в большое-белое положато - тоже моё.
а уши у меня встали не от всепобеждающей плебейской генетики, а от возмущения! патамушта уже половина, сука, четвёртого, а котик сидит дома весь неглаженный. совсем вы што ли ляснулись тут все???!!!
а нос у меня чёрный, патамушта я выкопал наконец-то твой сраный, полутораметровый кротон. я же говорил тебе, што он рос не по-феншуйски. и шо ты кобенилась целый месяц - не пойму. там делов-то было на полчаса. не благодари.
а ежели чаво, то имей ввиду, што ничаво ты мне не сделаешь, длинная, белобрысая, вкусно пахнущая вассалка. патамушта я щас залезу за отета большое-белое, и хрен ты меня оттудава достанешь. а потом я неожиданно соттудава вылезу весь в пыли и пауках, прискачу к тебе на мягкую постелю и милостиво дозволю гладить моё беленькое пузико.
eine halbe stunde spaeter.
ну? шо ты бегаешь постоянно? на вот. люби котика. дозволяю. люби, я сказал!
безраздельные наследники идей моих изволят шлёндрать по горам, а всё одно нету мне ни покою, ни роздыху. мать твою, неразборчивую, вислоухую волшебницу, преподобный антонио лючио, шоб ты был здоров!!!
