сижу, ем на офисной кухне. обедаю на работе уже третью неделю.
* * *
я много лет ездила на перерыв домой. днём до дома мне добираться минут 15. обратно 7. раньше домой тоже было 7. но в июле сменили разметку. теперь по всей дороге двойная сплошная, и нужно крюк большой делать.
дело, конечно же, не в дороге. какая разница, час у меня уйдёт или полтора. я не на таймере.
абрам стал очень сложно реагировать на мои приезды. мама, на уцки, на уцки. мама киськи пацитай. [мама, почитай книжку.] мама папабавай. гаяцяя? [мама, попробуй, горячее?] мама, я сюп наиву. сам наиву. [мама, я сам налью суп.] мама-мама-мама-мама.
и проблема даже не в том, что я обедаю с ним на руках. ему тяжело потом переключиться.
я пробовала приезжать, после того, как он заснёт. говорить шёпотом. ходить крадучись. не греметь посудой. но ребёнок, который по выходным спит под раммштайн и принципиально не просыпается на салюты, звонки в ворота и устрашающий бас соседского алабая, в будни слышит мои подкрадули со второго этажа. мне кажется, он даже звук моего мотора научился различать.
поэтому для всех лучше, если я в течение дня дома вообще не появляюсь.
* * *
итак, сижу, ем на офисной кухне. 180 грамм куриной печени и 260 грамм винегрета. печень тушёная с луком, винегрет, который без горошка.
я покупаю обед в кулинарии ближайшего супермаркета. мне норм. всё свежее. горячее греют. к еде я равнодушна. что в рот влезло, то и полезно.
можно, конечно, брать обед из дома. сегодня у меня, к примеру, тефтели с морковкой в томатном соусе и хоровац. но возня с бенто-судками - ну, нет! греть это всё. потом мыть… хотя готовить почти каждый день домашнее и жрать в кулинарии - небывалый для меня опыт))
внезапно в дверном проёме зам. по лицу видно, что принёс весть за какую-то жопу.
уже открывает было рот, но спотыкается об увиденное. оно непривычно. меня и с кружкой-то на работе не видели раньше. для чая есть чайная пара. с цветочным узором в викторианском стиле. фарфоровая. заварочный чайник в комплекте. для кофе френч-пресс и малюсенький, беленький напёрсток.
а тут контейнеры со штрихкодами. и я жру из них остервенело, кидаю в топку сбалансированный шеф-поваром придорожной кулинарии комплект белков, жиров и углеводов. я жрать хочу, чё. аппетит у меня хороший. аня, ешь как девочка! - охает за столом мама. а то ты как гусь, - поддерживает стройную воспитательную линию папа…
- борисовна, что за набор сиротский?! - мнётся в дверях, не знает, можно ли зайти, как-то даже растерялся. как будто полураздетую застал))
доедаю, выслушиваю, возвращаюсь в кабинет, облачаюсь в рабочую куртку (есть у меня такая). не прекращая обсуждение, выходим на территорию. на полпути он останавливается и поворачивается ко мне:
- аня, может тебе чем-то помочь?
- ага, - говорю. - приходи к нам, тётя лошадь, нашу детку покачать.
ржёт.
и я смеюсь тоже, хотя так-то я не шутила…
* * *
мы говорили об этом с подругой недавно. с той самой, с которой знакомы уже 30 лет, с которой работали в чечне.
мы многое вместе прошли, пережили вместе разное, и потому очень откровенны друг с другом. она спросила меня, чувствую ли я вину за то, что пришлось оставить абрама на няню в год. я задумалась. искренне ответила нет.
чувство вины - следствие сомнений в правильности сделанного выбора. у меня нет сомнений в правильности выбора. потому что никакого выбора по сути нет. просто нет. я живу единственно возможный в нашей ситуации сценарий.
* * *
вину я чувствую не за это. но это уже совсем другая история.
