некрасивый ребёнок

сегодня у меня был первый рабочий день после праздников.

приезжаю вальяжно к десяти, думаю, последняя, ан нет – где-то пол одиннадцатого подгребает уборщица.

приходит с правнучкой. мать работает, бабушка работает, отец на заработках в другом городе. был на новый год, уже уехал. мелкую, пока не работает садик, оставляют прабабке.

я об этом узнала ещё вчера, привезла новогодний подарок с маленькой плюшевой пандой, положила в шоу-руме под ёлочку. веду сразу, на ходу взахлёб рассказываю целую историю о том, как 31 числа прибежал запыхавшийся дед мороз, спрашивал девочку злату. мы сказали, что она придёт только после нового года, он расстроился, что не сможет поздравить лично, строго-настрого приказал передать подарок.

злата – она старше моего абрама года на полтора – слушает, открыв рот, и подарку явно радуется.

прабабушка снимает с неё наконец куртку и шапку, под которыми нарядное, голубое платье с рукавами-фонариками, кружевными рюшами на груди и по подолу и огромный розовый бант. за бант прабабушка сразу делает ей небольшой реприманд, пожаловавшись, что еле нашла подходящую по размеру шапку.

– ой, такая принцесса, всё время платья, банты, украшения всякие. так любит наряжаться. она некрасивая у нас, но мы её так любим всё равно.

некрасивая принцесса хлопает пушистыми, пшеничными ресницами и застенчиво смотрит на меня, придерживая нарядное платье за кружевной подол.

ну, нет уж, так не пойдёт! не в мою, как говорится, смену.

– некрасивая???? ничего себе!!!

беру принцессу за руку и веду к стеклянной двери. за дверью на лестнице темно, и стеклянное полотно отражает шоурум практически как зеркало. подвожу вплотную, сажусь рядом на пол, скрестив ноги.

– посмотри, какая красивая девочка. такие глазки большие, голубые. и волосы – они же апельсиновые, я таких никогда не видела! посмотри, как красиво вьются локоны. вот бы мне такие! красиво?

злата кивает и улыбается. я ахаю:

– какая улыбка! посмотри, настоящая красота! и платье так тебе идёт.

злата, оживившись, рассказывает, что платье купили специально на новогодний утренник, и она в нём танцевала снежинку.

– покежь! – выдыхаю я, и она встаёт на цыпочки, крутится, по-балетному подняв над головой руки и делает несколько па, – красиво! рядом бабушка, кивает и улыбается. я ей подмигиваю.

– да бабушка просто не рассмотрела. она видит плохо.

бабушка с готовностью стаскивает с носа очки, и мы втроём стучим пальцами в толстенные линзы. злата, совсем осмелев, рассказывает, как бабушка без очков не заметила утром кота на стуле и прямо на него села. мы смеёмся.

следующие полтора часа злата сидит у меня в кабинете и рисует своих любимых принцесс неудобными канцелярскими маркерами на тонкой, офисной бумаге. время от времени она откладывает рисование, обходит стол и заворожённо смотрит как пляшут мои пальцы по клавиатуре, от чего по экрану бегут буквы и цифры. при этом она прижимается ко мне как котёнок, а я глажу её по плечу, заправляю за ушко непослушный, огненно-рыжий локон, наклоняясь, ловлю её взгляд и улыбаюсь. с бабушкиного позволения мы едим на двоих огромный, красный апельсин и беседуем о разных важных, женских делах – нарядах, бантах и бусиках, а на прощанье я целую её в лоб и шёпотом говорю, что она самая красивая девочка, которую я встретила в этом году. злата обнимает меня за шею и суёт в руку мишку на севере.

ведь это важно, так важно отражаться в чьих-то глазах неповторимой снежинкой и эталоном гешпанской красоты. особенно когда ты и вправду неповторимая дуся с розовым бантом величиной с голову и эталон)

* * *

уборщица работает у меня уже больше 20 лет, и как бы то ни было, она прекрасная женщина. добрая, сердобольная и всегда приветливая, хотя жизнь прожила непростую. неласковый, пьющий муж, сын-инвалид, сложные отношения со старшей дочерью, всю жизнь обвинявшей её в том, что та забеременела в 42 и, сильно не доносив, родила тяжело больного ребёнка, чем обрекла на мытарства всю семью. а у неё ведь и выбора-то не было – она впахивала за двоих, таскала тяжёлое, и теперь тянет своего мишу вот уже четвёртый десяток, как получается, как может. и не нашлось за всю жизнь никого, ни единого человека, кто сказал бы ей правду.

что она на самом деле дикая серна и нежный, горный тюльпан.

отаке.