случайно слышу я. это абрам останавливает катю, которая как раз летит в мою сторону с безаппеляционностью асфальтировочного катка:
– бабушка, маму не нада сичас дёагать, маме нада памалчать.
катя как-то даже осекается от такой беспрецедентной осмысленности трёхлетнего отрока и в смущении ретируется в розарий.
* * *
хорошо это или плохо? что транслирует современная парадигма воспитания чад?
я помню, как росла со стихотворением: мама спит – она устала, ну и я играть не стала… меня, как и целое поколение детей, учили уважать границы. твой взрослый помогает тебе расти, но он не твоя собственность.
отсюда ли шнурок с ключом на шее второклашки, без помощи взрослых погретая на обед котлета, пропылесошенная комната, сваренная к приходу родителей вермишель на гарнир, собственноручно постиранный, отглаженный и пришитый воротничок к школьному платью раз в неделю.
ужас-ужас? заброшенные, беспризорные дети? да никакого ужаса, прекрасно всё было. счастливое время. пожрала после школы, посуду помыла, балетная студия при доме пионеров 3 раза в неделю и гулять до посинения. ах, да, уроки ещё. самостоятельно. потому что родители на работе. у них свои обязанности, у меня свои. таков путь)
мои старшие выросли примерно так же. в этом была и неизбежная реальность, и моя принципиальная позиция. я много работала – содержать семью было моей обязанностью, а они учились тому, чему не учат ни в школах, ни в институтах – обслуживать себя, помогать друг другу, понимать и ценить то, что я делаю для семьи, для них и поэтому помогать и поддерживать меня. потому что без их помощи и поддержки я бы не справилась.
а осмысленность – качество приобретённое. просто так на башку с возрастом оно не падает.
и да, мне нужно полчаса помолчать после рабочего дня. это не блажь, это базовая потребность. в моей собственной пирамиде маслоу она располагается аккурат между стаканом воды и половой удовлетворённостью.
всего полчаса. не так уж и много, если вдумчиво посчитать. я переодеваюсь в рабочее, ухожу в сад: обхожу владения, пасынкую и подвязываю помидоры, обрезаю волчки на деревьях или боковые усы у огурцов и винограда, сажаю, полю, рыхлю, стригу, убираю, опрыскиваю.
моя декомпрессия. самая лучшая декомпрессия. мои сыновья знают это и уважают. все мои сыновья, даже вот, как выясняется, трёхлетний.
* * *
на подслушанное случайно я сохраняю морду метафорической тяпкой и, сжав в руках тяпку материальную, ухожу полоть малинник. прям поглубже лезу.
а перед сном спрашиваю абрама, не обижается ли он, что я ухожу в сад, когда мы возвращаемся домой. абрам берёт моё лицо своими ладошками, приближает личико почти вплотную и, глядя на меня открытым, чистым, любящим взглядом, доверительно шепчет: нет, мама! нет! он убеждённо и искренне качает головой, у меня щиплет нос, я целую его в лоб и обе яблочные щёчки, говорю спасибо и прижимаю к себе, чувствуя грудной клеткой его весёлое, доброе, великодушное сердечко.
* * *
пээс. а в саду сезон медоносов.
отаке.
