бегу дистанцию. терренкур через лес, шоссейный участок на подъём. это последний подъём и вообще моя финишная прямая.
вечер буднего дня, весь день шёл дождь, после обеда распогодилось, прохладно, свежо. трейл бежала в одиночестве, а по терренкуру людно. много парочек молодых и не очень, разнокалиберные пёсели выгуливают своих кожаных, мамы вышли на прогулку с детьми.
я заканчиваю седьмой (последний) километр, уже успела зайти на второе дыхание, поэтому на подъём держу мощный, плиометрический темп, лавирую между людьми и собаками, уворачиваюсь от самокатчиков. дальше по плану вальяжный спуск на парковку через сосновую рощицу и домой.
но пока я бегу на интенсиве, и толпа на дорожке меня не радует. в голове кручу мысль снова сменить маршрут на летний период, до отказа загруженный гуляющими.
аккурат в этот момент навстречу мне из-за поворота вылетает девчонка на трёхколёсном самокате. девочке лет 5, ни шлема, ни наколенников, лёгкое, бело-жёлтое платьице, оранжевая кофточка, белые гольфы и цветастая панама. за ней в паре десятков метров мама и, по всей видимости, мамина подруга. беседуют.
ребёнок на самокате для меня инстинктивный объект внимания. сколько я поймала их за всю мою жизнь, сложно даже посчитать без поллитры и хорошей закуски. поэтому, как бы я ни хотела относиться к этому зрелищу индифферентно, глаза всё равно неотрывно следят за хлипким, неустойчивым транспортным средством и его дерзким, безбашенным водителем. и неважно, знакома ли я с этим водителем вообще.
а девчонка тем временем на спуске нехило разогналась. спуск некрутой, плавный, но очень длинный, и я уже хорошо вижу, что тормозить она не собирается. скорее всего, просто не знает, как, или боится. визжит что-то неразборчивое маме.
мама удивительна. она не бежит, не кричит, не пытается догнать дочь, просто говорит громко, но практически не повышая тон: тормози, кристина, что ж ты, тормози. совет супер, только не работает нихрена почему-то. кристина летит вперёд, и неизвестно, где обещанная коммуна, и предусмотрена ли в ней хотя бы малюююсенькая остановка.
есть такие спокойные матери – может многодетные, может просто зело оптимистичные, но у меня, конечно, глаза на лбу, ну, думаю, вот это магниевое месторождение, даже шаг не прибавила. ей может со своего ракурса видно плохо, но я-то ближе, наблюдаю горизонт событий, что называется, из эпицентра, поэтому понимаю, что данная увеселительная поездка уже пошла по пизде и готова завершиться впечатляющим штопором. прибавляю темп, конечно, хотя понимаю, что поймать руками уже не успеваю никак, разве что самортизировать падение. она летит, я лечу, всё молниеносно, на последних секундах я максимально группируюсь и падаю, чтобы принять на себя ценный груз в бело-жёлтом платьице.
девчонка падает на меня плашмя, даже не пытаясь сгруппироваться, как лягушонок раскорячив руки и ноги. я успеваю принять на живот голову, шею, ключицу, верхний кор. но ногами она всё же больно бьётся об асфальт. коленки разбиты в кровь. на правой ладошке тоже ссадины.
самокат в кусты, панама в сторону, девчонка вцепляется в меня целой, левой ладошкой и смотрит серьёзно и беспомощно, потом озирается в поисках мамы и заливается рёвом. видимо волной окатывает боль от разбитых коленок и ушибленной ладони.
кристина орёт, пытается сесть, я осторожно помогаю ей, сажусь сама, осматриваю – вроде целая, только ноги разбиты – и тоже оглядываюсь. на этом моменте у меня отвисает челюсть.
удивительная женщина-мать, оборудованная подругой, не прибавляя шага, подходит к нам и наклоняется к орущей кристине. та кричит: мама, больно, мама. а мать тянет её встать, приговаривая: не кричи, не кричи, люди смотрят. стыдно так себя вести. и на меня косится.
голос спокойный, тихий, вкрадчивый даже, у меня глаза на лбу, удивительная женщина-мать это видит и ещё активнее тянет кристину с земли и убеждает не поднимать шума. причём не пытается утешить, а повторяет снова и снова мантру о том, что люди смотрят, и стыдно.
я не знаю, как быть с удивительной женщиной-матерью. чтобы хоть как-то привести этот дикий абсурд в знакомую мне систему координат просто говорю так же тихо, спокойно: не надо, пожалуйста, не надо, никто не смотрит, всё хорошо, видите? и глажу кристину по левой ладошке, которой она всё ещё держится за меня. предлагаю влажные салфетки (у меня даже воды с собой нет), женщина-мать вежливо, тихо, вкрадчиво отказывается, поднимает-таки на ноги свою скулящую кристину, подруга достаёт из кустов самокат, панаму, и они уходят.
я несколько минут смотрю им в спину, разворачиваюсь в свою сторону и бегу в сторону парковки.
* * *
на жопе синяк длиною в мою немалую жизнь, кисть ноет – приземлилась жёстко, связку потянула, скорее всего. нашла старый ортез, надела, хожу в нём пока. весовые трени нельзя, animal flow нельзя, в вечерних заминках кисти тоже задействованы. осталась растяжка только. и гимнастика утренняя.
но это бог с ним, бывает, пройдёт. вся эта история уже несколько дней мне покоя не даёт, жжёт нутро, будит что-то своё.
это неправильно. всё неправильно. ужасно. так быть не должно.
