раннее, пасторальное утро. я в саду. малыш спит под зацветающей флориной. он сейчас в таком волшебном возрасте, что, где заснул, там заснул. не кантовать, не двигать, не трогать даже. отбегаем на пионерское расстояние и вид делаем, что ничего не происходит.

я сажаю рукколу. ну, раз уж так получилось. в чресла завтрак и вальяжный субботний

пустое это всё. теперь-то уж. тексты эти все. как-то надо собраться. сконцентрироваться. как-то надо всё это пережить. как-то надо вывезти.

надо, аня. если не ты, то никто.

вот бывают такие сказошные моменты, когда взяла бы что-нибудь тяжёлое - горшок с цветком, например - и шибанула бы об стену, так чтоб разлетелось всё по сторонам эффектным фейерверком.

и вроде уже ходишь и совсем присматриваешься к кротонам и фикусам, и стену уже выбираешь побелее и побольше. но вовремя вспоминаешь, что тебе же эту всю го

и пусть всего-то метров на сто от силы, и пусть не своим пешком, а в эрго-кенгурятнике, и пусть не понял ничего, а полдороги и вовсе проспал, но всё-таки уже какая-никакая

заметно холодает, солнышко с каждым днём пригревает всё слабее, мангровые рощицы покрылись застенчивым багрянцем, готовясь сбросить свой роскошный убор. совсем скор

ближе к пятидесяти степень принятия себя какая-то мега-бешеная, конечно. в двадцать, в тридцать всё время было что-то. здесь подкачать, тут проработать, это вообще ЧТО???

а сейчас смотришь и думаешь, ну, мать, ващще агнищще!!!

чую - вот оно. время пришло.

пора!

«зятья поздравляют любимую тёщу с восьмым марта». автор: квентин «for-i-am-the-lord» тарантино. 1994 г.

уже завтра во всех парадных страны.

перезимовали, благородные доньи...

а вот батя мой краснознамённый, хунвейбин в трёх проекциях и благородный потомок синайских кочевников полежал-полежал на недавних семейных событиях коленками к стенке, а потом встал на свои три ножки и похромал на кухню, и варит теперь маме каждое утро на завтрак овсяную кашку или трёт блендером её любимую творожную массу с сушёной клюквой и урю

наконец-то, ну, наконец-то на моей вписке поселился чувак, который охотно слушает раннее барокко. не кобенится, не завинчивает уши гаджетами, не закатывает очи в неподкупные небеся и не пытается слинять, желательно за борт нашего потрёпанного эсминца любви к вечному и возвышенному, неистово наплевав как на тепло отчего кубрика, так и на невымыту