Часть первая, подготовительная
Поиск роддома - дело непростое, особенно, если рожать не собираешься… в России. Я кокрастыке как раз-таки и не собиралась до последнего. Однако, жизнь, как погода в Питере, непредсказуема, и за пару месяцев до родов я все-таки поняла, что поиском этим озаботиться стОит. Посидев час на форумах и почитав отзывы, я поняла, что роды - это лотерея, и никогда нельзя предугадать, чего ждать от клиники, персонала и самого процесса. Хотя, это я знала и без форумов. Пышные панегирики в сети вперемежку с проклятьями в адрес одних и тех же учреждений, акушеров и врачей едва не привели мою личность к раздвоению и вызвали легкое косоглазие.
Выбор роддома меня измотал всего за час, поэтому я пошла по пути наименьшего сопротивления - решила рожать в лесу месте, ближайшем к дому, ехать по скорой и не мудрствовать лукаво. Решительно наведя фокус в косящих глазах, я снова погрузилась в интернет-серфинг и еще через полчаса, окончательно утвердилась в своем решении. Местный роддом оказался очень неплохим, и многие роженицы из других концов города устремлялись туда, преодолевая расстояния и трудности, будто жены декабристов на каторгу. Выбор был сделан, и я почувствовала небывалую легкость в плечах.
И тут возникла мама. Моя мама - человек, который сомневается во всем, всегда и везде. Она слушает соседей, коллег, случайных попутчиков и на основе этих данных ежедневно принимает решения, порой диаметрально противоположные. Помню, как она покупала машину, еще полгода после этого при слове «автомобиль» мне хотелось бежать, прятаться и плакать в тишине. Узнав о том, куда я намереваюсь отправиться рожать, мама ничего не сказала, просто принялась советоваться с каждым встречным и принимать во внимание словесные отбросы ценную информацию. Ежедневно возвращаясь с работы, мама невзначай делилась со мной полученными советами. В конце концов, воля моя, обычно крепкая как скала, дрогнула, и я поддалась на уговор съездить хотя бы в еще один роддом.
К тому моменту издалека приехал мой муж, чтобы присутствовать на родах, и я повезла его в тот «еще один роддом». В такие моменты как тогда я чувствую себя роботом, делаю что-то, не понимая, зачем. Для таких состояний у моей подруги Светы припасено прекрасное выражение - «наступить на горло собственной песне». Как правило, это означает жертвовать чем-то ради ничего. Впихивая свое беременное тело в машину, я сказала мужу: «Не понимаю, зачем мы туда едем». И это был первый знак.
Фасад того самого роддома ремонтировался, врач, вышедшая в крохотный предбанник, заменявший вестибюль, сообщила, что:
1. В моей карте не хватает пары анализов, и необходимо их сделать,
2. Индивидуальный родзал всего один, поэтому папа вряд ли сможет присутствовать при рождении дочери,
3. Приезжать необходимо непременно по скорой, только в этом случае меня примут.
Еще несколько знаков.
С этого момента начинается мистика. Несмотря на то, что приехали мы туда ради галочки, и на этом миссия наша должна была быть закончена, она продолжилась. Я, зомби, зачем-то поехала сдавать анализы, на что мой гинеколог, уже отпустивший меня разрешаться от бремени, удивленно пожала плечами (ибо анализов хватает), но направление выписала. Мы с мужем (он, к слову, не говорит по-русски, и вообще с трудом понимал, что происходит) решаем, что он готов пожертвовать присутствием на родах ради мира во всем мире здоровья ребенка.
Самое интересное начинается, когда приехавший на скорой врач начинает отговаривать меня ехать в тот-роддом. Во-первых, это не-тот-роддом, в который обычно возят в наших микроширотах. Во-вторых, он имел негативный опыт с другими роженицами, которых разворачивали по географической причине. В-третьих, у меня слишком большой интервал между схватками. В четвертых, лучше ехать на своей машине, ибо скорые в нашем районе перегружены. В пользу перегруженности свидетельствовал запах крепкого застоялого пота, исходившего от медработника. «Шутка ли, - думала я, подавляя рвотные позывы, - реанимационные мероприятия и все такое. Сделай-ка массаж сердца, не вспотев!» Героический образ спасителя жизней портила излишняя суетливость врача и быстрая сбивчивая речь, будто он заправился изрядной порцией кокаина.
Вообще происходящее сильно напоминало рассказ Зощенко: врач суетился и источал миазмы как клоп-вонючка, мама бегала, создавая дополнительную суету, я в перерывах между схватками, боролась с подступающей тошнотой, муж встревоженно смотрел на весь этот театр абсурда, пытаясь понять, что происходит.
Врач-кокаинист (почти как у Булгакова) несколько раз звонил в тот-роддом наводить справки, листал мою карту, искал результаты анализов, путался в страницах. Мама злилась, возмущалась и хваталась за ключи от машины, муж стоял, обвешавшись сумками с необходимым, я пыхтела и думала об очередном знаке свыше. Наконец, мамин гнев немного отрезвил врача, и он понял, что выхода нет, везти нас придется. И мы поехали.