Зима. В тот день за окном шел снег, большие хлопья медленно кружились за окном. Они словно одеяло ложились на сердце.
Я была все еще беременна и боялась ложить руку на живот, зная, что не почувствую больше пинков. Мне было больно и стыдно за свою слабость.
Накануне, так же прикладывала руки к животу и не чувствовала ничего, и в душе назревала паника. Мне это казалось странным, неестественным, но тогда я старалась гнать мысли прочь, а следующий день разделил жизнь на до и после.
И еще долго я выметала напоминания о мини гендер пати в семейном кругу. Взорвали хлопушку с розовыми лепесточками, которые разлетелись по всей кухне и еще долго напоминали о том, что не случилось.
Плохое же не должно случаться дважды? Везде убеждают, что грустные истории не повторяются. И я верила, хотела верить.
Жаркое знойное лето. В тот день на улице шел ливень, сильный, такой сильный, словно небеса плакали вместо меня. Где-то внутри мне хотелось надеяться, что просто неудобно лежала, не смогли увидеть сердце, срок большой, а мы все баловались вагинальным датчиком… так как репродуктологи смотрят только до 12 недель. И жизнь снова разбилась о слова врача, сердце не бьется.
И снова больница и милая медсестра, которая беря кровь из вены, предложила маленький секрет.
Уже давно никто не мог найти вены на правой руке, а она нашла. И сказала: Давайте этот будет наш маленький секрет: когда родите живого малыша, расскажите, что я нашла вены на правой руке.
Я лишь горько улыбнулась и кивнула в ответ.
И снова лето. За окном просто пасмурно. В палате раздается крик. Живой. И я не могу сдержать слезы, прижимая его к себе так крепко, как это только возможно.
А вечером, держа на руках в палате, рассказываю наш маленький секрет с медсестрой, которая, единственная нашла вену на правой руке…
Я сомневалась, не верила и была на дне, когда она тихо с улыбкой сказала, вы обязательно родите и все будет хорошо…
