тушеные в сливках.

Знаете, вот Ивар у меня такой котлетный человек, что когда спрашиваю: хочешь конфетку или котлетку, ответ почти всегда: кАтлеееетку:) Самое ужасное, это когда уже в кровати, перед сном, тооооненьким голосочком из щёлочки в двери: маааааам, кушать хочуууу, принеси котлетку:) Я мама - кремень, не даю, но всегда вспоминаю своё детство: как только с сестрой спать ложились начиналось: пииииить, есть....и всегда засыпали с кружком варёной колбасы в зубах.

Ну т.к. котлетки идут у нас на УРА, то пеку, жарю, парю всякие разные, с овощами-фруктами и прочими продуктами. Вот эти одни из самых любимых. Очень советую всем, кто ещё не вывел формулу САМЫХ СОЧНЫХ И САМЫХ МЯГКИХ котлет, и всем, кто не особо силён в жевании.

Записываем!

Девочки, у меня получилась вот такая красотка )

Ели что обращайтесь смогу сделать.

Процитирую отрывок из интервью Максима Митрофанова, в котором он рассказывает, кто является прототипом главного героя для художника:

Посмотрите, кто не видел! Меня шокирует доверчивость детей!

Как обычно, бессоница. Проснулась в 3 ночи и уснуть не могу. Полезла читать усыновление. И наткнулась на эти самые посты про гены.

это фото особенно растрогало....

В китайском природном парке "Ксянгцзянь" люди нашли трехмесячного детеныша макаки, которого бросила мать. Обезьянку вылечили. Она страдала апатией и полным отсутствием интереса к жизни, просто умирала от тоски, пока однажды не подружилась с обычным белым голубем

Когда-то давно я читала "Жизнь и судьбу" В.Гроссмана.

Тогда она меня поразила до глубины каждой клеточки тела, до глубины души. Я даже не могла взять ее снова в руки, чтобы перечитать. Иногда я цитировала что-то из нее, потому что не находила более простых и более мудрых примеров силы человеческого духа. Но не часто... потому что начинала говорить и слезы проступали сначала в голосе, потом на глазах, потом катились по щеками...

И буквально на днях я прочла, что оказывается письмо матери Штрума Штруму из гетто - это письмо матери Гроссмана Гроссману.

"Витя, я уверена, мое письмо дойдёт до тебя, хотя я за линией фронта и за колючей проволокой еврейского гетто. Твой ответ я никогда не получу, меня не будет. Я хочу, чтобы ты знал о моих последних днях, с этой мыслью мне легче уйти из жизни.
Людей, Витя, трудно понять по-настоящему...