Все закончилось очень быстро, но и очень страшно. От капельницы с окситоцином у меня сразу начались сильнейшие схватки (такие, какие они в конце, когда тебя словно режут ножом и без перерыва почти), они прекратились, когда отошли остатки вод. На пол, куда я сползла от боли, вылилось много жидкости, воды и кровь.
Затем схватки утихли и начали было нарастать классически, от лёгких, но тут открылось кровотечение и меня увезли в операционную.
Там анестезиологи обнаружили, что у меня плохая ЭКГ и не хотели делать наркоз, но врач настояла "по жизненным показаниям". Очнулась я уже в палате, с мужем,в руках у которого была наша мертвая дочь (завернутая целиком в белую пелёнку, никаких ужасов). Но сердце разрывалось от того, как бережно он ее держал.
На все ушло всего четыре часа. Я потеряла много крови и мне переливали донорскую плазму потом.
Муж отвёз тело ребенка в Отта на генетический анализ, со мной в это время сидел папа, которого муж вызвал, когда меня увезли на операцию.
Звучит странно, но он немного успокоился. У него была возможность попрощаться с ребенком, подержать на руках. И от того, что ему стало чуть легче, легче стало и мне. Последние четыре дня были непрекращающимся адом, физически и морально. Поэтому краткое затишье, наконец без боли и страха, но со светлой грустью, очень помогло.
Конечно, потом накроет и ещё не раз. И сегодня уже это было. И все же мы оба смогли хотя бы поспать.
Палата после всего произошедшего напоминала кровавую баню. Моя кровь была повсюду - на полу, на стене, на кровати, на одежде всех участников событий. Сейчас уже все отмыли.
