Архивная запись от 27 июня 2013.
Выходим из подъезда, поворачиваю голову, а там пьяная морда: рот кривится, сморщился как чернослив, плюнул так, что разбрызгал во все стороны. Здесь перехода нет, но оглянулась, перебежала с коляской подальше от безумия. Мелочь, а тревога поселилась и не отпускает. Мысли обрывки. Господи Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя грешную. Девушка впереди в черных джинсах, перепрыгивает через рытвины - ррраз, два. А я следом шагаю колесами коляски. На тротуаре мужик, лениво повернулся, вслед девушке смотрит, оценивает задницу. Прохожу мимо. Сравнивает? Надо на обратном пути спросить: "ну и как?". Мимо бара быстро, почти не дыша, но сгусток воздуха легкие требуют и тут же словно сжимаются в спазме: запах тяжелого пивного похмелья, пота и пьяного забытия. Крутая лестница между высокими стенами тянется вверх. На ней, как встрепаные воробьи, расселась детвора. Двое мальчишек постарше играют в футбол: один на одной стороне дороги, второй на другой. Мяч перебрасывают через проезжающие машины. Господи Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя грешную. Смотрю под ноги, под колеса, чтобы не въехать в яму и не застрять, а глаза находят ноги, татуировка до щиколоток по всей ноге и прячется под шортами. На икрах черепа. Рядом идут тощие девичьи ноги в черных джинсах. Дядя с пузиком, галстук не висит, а лежит. В парке парочками ходят, под ручки, за ручки, целуются на скамейках. Полная девочка с розовыми волосами сидит в обнимку с парнем-готом-гомосексуалистом-пирсинг-на-г
Выходим из подъезда, поворачиваю голову, а там пьяная морда: рот кривится, сморщился как чернослив, плюнул так, что разбрызгал во все стороны. Здесь перехода нет, но оглянулась, перебежала с коляской подальше от безумия. Мелочь, а тревога поселилась и не отпускает. Мысли обрывки. Господи Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя грешную. Девушка впереди в черных джинсах, перепрыгивает через рытвины - ррраз, два. А я следом шагаю колесами коляски. На тротуаре мужик, лениво повернулся, вслед девушке смотрит, оценивает задницу. Прохожу мимо. Сравнивает? Надо на обратном пути спросить: "ну и как?". Мимо бара быстро, почти не дыша, но сгусток воздуха легкие требуют и тут же словно сжимаются в спазме: запах тяжелого пивного похмелья, пота и пьяного забытия. Крутая лестница между высокими стенами тянется вверх. На ней, как встрепаные воробьи, расселась детвора. Двое мальчишек постарше играют в футбол: один на одной стороне дороги, второй на другой. Мяч перебрасывают через проезжающие машины. Господи Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя грешную. Смотрю под ноги, под колеса, чтобы не въехать в яму и не застрять, а глаза находят ноги, татуировка до щиколоток по всей ноге и прячется под шортами. На икрах черепа. Рядом идут тощие девичьи ноги в черных джинсах. Дядя с пузиком, галстук не висит, а лежит. В парке парочками ходят, под ручки, за ручки, целуются на скамейках. Полная девочка с розовыми волосами сидит в обнимку с парнем-готом-гомосексуалистом-пирсинг-на-г
- ты моя подружка!
Мальчик жеманно смеется, позвякивая железяками. Детская площадка, папа приводит сына, сам садится на лавочку и утыкается в телефон.
- папа! Папа! Смотри, как я могу!
Папа тут же отрывает взгляд от телефона и смотрит на ребенка, всем своим взглядом, телом и душой выражая живейшее участие в происходящем. Мальчик забирается на самый верх по лестнице, торжествующе смотрит на отца. Тот восхищенно аппладирует. Валюша рядом, просит поиграть. Поиграть с ребенком. В голове пустота.
Игры с ребенком это особый вид медитации...