Начитавшись хвалебных отзывов, прочла книгу Д. Бойна «Мальчик в полосатой пижаме». По ней даже снят фильм.
Это история о Второй мировой войне, какой она видится девятилетнему немецкому мальчику Бруно. Действие происходит в 1943 году сначала в Берлине, затем в концлагере Освенцим (Аушвиц). Бруно - сын крупного нацистского чина, к которому в гости может зайти сам фюрер! В Берлине Бруно живёт в пятиэтажном доме, у него есть сестра 12-ти лет. Семья переезжает в некую сельскую местность со странной «фермой», которую Бруно называет «Аж-Высь», и где отца Бруно именуют «господин комендант». На «ферме» за колючей проволокой живут «люди в полосатых пижамах», Бруно подружился с одним из них, сверстником по имени Шмуэль… Чем вся эта история заканчивается, рассказывать не буду. Красной нитью проходит мысль о том, что человечность, любовь и дружба существуют вне всяких границ…
Из всего этого могла бы получиться великолепная книга, если бы не гигантские натяжки, из-за которых читатель перестаёт верить автору. Ощущение недостоверности появляется с самого начала и всё время усиливается. К моменту переезда семьи в «Аж-Высь» доверие утеряно полностью и дочитываешь только из исследовательских побуждений. Параллельно со всё возрастающим «не верю!» вспоминается эпизод из «Теней в раю» Ремарка (главы 26-27), где Роберт Росс, беженец из Германии, становится консультантом фильма о фашисткой Германии. Его поражает неосведомлённость американцев о том, что происходит в Европе и действиях фашистов. Для них война в Европе - очередной «вестерн» с немецкими именами и антуражем. Вот и книга «Мальчик в полосатой пижаме» вышла такой же надуманной, как тот фильм. Могут оправдать автора: «ну, это же притча!» Да только и притча должна быть такой, чтобы ей можно было верить!
Итак, главному герою Бруно девять лет. Однако по прочтении диалога о переезде в первой же главе возникает мысль, что мальчику лет пять или же он умственно отсталый, и это сыграет какую-то роль в развитии событий. Цитата:
- Мама, - Бруно решительно двинулся ей навстречу, - что происходит? Почему Мария перетряхивает мои вещи?
- Она их пакует, - ответила мама.
- Пакует?
Бруно быстренько перебрал в уме события последних нескольких дней: может, он вел себя как-нибудь особенно плохо или произнес вслух слова, которые ему запрещено произносить, и за это его отсылают из дома? Но ничего не смог припомнить. Наоборот, последние несколько дней он вел себя лучше некуда по отношению ко всем без исключения и ни разу не вышел из берегов.
- Но почему? - спросил Бруно. - Что я сделал?
Мама остановилась на пороге своей спальни, где дворецкий Ларс занимался тем же самым - упаковывал вещи. Вздохнув, мама всплеснула руками и повернула обратно к лестнице. Бруно преследовал ее по пятам, от него так легко не отделаются, пусть ему сначала все разъяснят.
- Что случилось? Мы переезжаем? - сыпал вопросами Бруно.
- Ступай со мной вниз, - поманила его мама, направляясь в столовую - просторную залу, где неделю назад обедал Фурор. - Там поговорим.
Бруно сбежал по лестнице, обогнав мать; в столовой ему даже пришлось дожидаться, пока она подойдет. А когда мама вошла, сперва он молча разглядывал ее, отмечая про себя, что сегодня утром она, должно быть, не напудрилась, потому что веки у нее краснее обычного. Такая краснота вокруг глаз случалась и у Бруно, когда он выходил из берегов или попадал в беду, что, как правило, заканчивалось слезами.
- Послушай, Бруно, тебе не о чем беспокоиться, - сказала мама, усаживаясь в кресло, в котором неделю назад сидела красивая блондинка, приходившая с Фурором на обед; она еще помахала Бруно, прежде чем папа закрыл двери. - В любом случае, тебя ждет увлекательное приключение.
- Что? Значит, меня все-таки отсылают из дома?
- Не торопись с выводами. (Бруно показалось, что мама чуть было не улыбнулась, но передумала.) Мы все покидаем этот дом. Папа, я, Гретель и ты. Все вчетвером.
Примечателен школьный разговор об отцах:
«Карл сказал, что его папа зеленщик, и Бруно знал, что это чистая правда, потому что отец Карла держал зеленную лавку в центре города. Даниэль сказал, что его папа учитель, что тоже было правдой, потому что отец Даниэля учил старшеклассников, от которых лучше было держаться подальше. А Мартин сказал, что его папа повар, о чем Бруно опять-таки знал наверняка, потому что, когда отец забирал Мартина после уроков, на нем всегда была белая спецовка и клеенчатый фартук, будто он прибежал в школу прямо от плиты.
- Ну как? - Бруно, внимательно наблюдавший за сестрой, чувствовал себя победителем. Что бы там ни было - и кем бы ни оказались эти люди - он увидел все это первым и может смотреть на это, когда захочет, часами, потому что вид на проволочную ограду и все то, что за ней, открывается из его комнаты, а не из комнаты сестры, а значит, принадлежит ему и только ему. Он здесь король, Гретель же - его вассал.- Ничего не понимаю, - ответила Гретель. - Зачем кому-то понадобилось строить такие отвратительные здания?
- Отвратительные, да, - согласился Бруно. - По-моему, в этих домишках не больше одного этажа. Посмотри, какие они низенькие.
- Наверное, это современные дома, - предположила Гретель. - Папа ненавидит все современное.
- Тогда они ему не понравятся, - заметил Бруно.
- Нет, - Гретель по-прежнему стояла у окна не шевелясь. Ей было двенадцать лет, ее считали одной из самых умных девочек в классе, поэтому, поджав губы и прищурившись, она приказала голове сообразить, на что же смотрит ее хозяйка. Голова выдала лишь одно-единственное объяснение.
- Думаю, это деревня, - объявила Гретель, с торжествующим видом оборачиваясь к брату.
- Деревня?
- Да, ничего иного быть не может. Как ты не понимаешь, дома, в Берлине, мы живем в городе. Вот почему там так много людей, домов и школы забиты детьми, а в субботу днем, когда идешь по центру города, на улицах страшная толкотня.
- М-м… - промычал Бруно, стараясь вникнуть в ее слова.
- Но на уроке географии нам рассказывали, что в деревне, где обитают крестьяне и животные и где выращивают продукты, существуют бескрайние пространства, вроде того, что мы видим за окном. Люди там живут, работают и посылают нам продукты. - Она опять поглядела в окно на бескрайнее пространство, расстилавшееся перед ними, на дома, отделенные изрядным расстоянием друг от друга. - Точно. Это деревня. А это наш загородный дом, - с воодушевлением добавила она.
Поразмыслив, Бруно покачал головой.
- Нет, не деревня, - твердо произнес он.
- Тебе всего лишь девять, - парировала Гретель. - Откуда тебе знать? Вот когда дорастешь до моих лет, научишься лучше разбираться в том, что происходит вокруг.
- Может, и так, - уклончиво отозвался Бруно. Гретель старше, и с этим он не спорил, но категорически отказывался принимать на веру любое утверждение сестры. - Если мы в деревне, как ты говоришь, то где животные? Или ты про них забыла?
Гретель опять открыла рот, но подходящего ответа не нашлось, поэтому она снова уставилась в окно, выискивая за оградой животных, но их там не обнаружилось.
- У них должны быть коровы, и свиньи, и овцы, и лошади, - подсказывал Бруно. - То есть, если эти люди - крестьяне. Не говоря уж о курах и утках.
- Но их тут нет, - тихо констатировала Гретель.
- А если они выращивают еду, - продолжал Бруно, в кои-то веки наслаждаясь беседой с сестрой, - тогда и земля у них должна быть другой. Что можно вырастить в такой грязи?
Бросив взгляд в окно, Гретель кивнула. Не дурочка же она какая-нибудь, чтобы всегда настаивать на своей правоте, особенно когда факты явно против нее.
- Значит, это не крестьянское хозяйство, - сказала она.
- Нет, - подхватил Бруно.
- Следовательно, это не может быть деревней, - развивала мысль Гретель.
- Нет, не может.
- И получается, что это, скорее всего, не наш загородный дом, - заключила Гретель.
- Скорее всего, нет, - подвел итог Бруно.
Кроме того, игра слов «фюрер» - «фурор» и «Аушвиц» - «Аж-Высь» возможна только в английском языке, но никак не в немецком или русском. Конечно, она красиво добавляет оценку, но так и остаётся инородным телом.
Вывод: если читатель более или менее знаком с хорошей литературой про войну, он не оценит книгу, она его сильно разочарует. Но если все представления о Второй мировой у читателя сложились по современным российским фильмам на эту тему, где медсёстры рассекают в мини-юбках, умирающие солдаты просят показать им сиську, а офицеры держат дома иконы - тогда книга понравится. А детям лучше уж читать советские книги про Великую отечественную.