Ой, девочки, что я вам сейчас расскажу...

Только чур - мужчинам дальше не читать.
Потому как вам совсем не обязательно знать, где женщины рожают иногда вас и ваших детей.

- Кажется, началось! - это неизбежно, как гагаринское "Поехали!"
Людмила,актриса нашего театра, у которой я жила на квартире, вызвала скорую и
через полчаса я уже "покоилась" в приемном покое. Встретили меня очень тепло:
- Вы из театра? Нам директор уже звонил по поводу Вас.

Людмила заранее меня предупредила:
- Не пугайся, там стерильное белье, поэтому оно выглядит очень грязным.

Логику я не поняла, но приняла к сведению. И все равно испугалась, когда пришлось надеть
на себя рубашку, которая выглядела так, словно ее сначала замочили в чае, а потом
усугубили некоторые пятна пакетиками с заваркой.
Хотя, если честно, когда "началось", то в принципе, становится все равно, во что тебя
переоденут. Лишь бы скорее "закончилось".

Но вот с этим, оказывается, у некоторых происходит серьезная загвоздка.

В нашем деревянном двухэтажном роддоме "предродовая" находилась на первом этаже.
В палате стояло штук шесть кроватей с настоящими "ночными вазами" под ними.
- Никаких туалетов!- категорично заявила мне санитарка,- чтоб ребенка не потерять.

Я испуганно присела на краешек кровати. С разных концов палаты доносились стоны
и причитания типа:
- Да чтоб я еще раз!...Приеду домой, кирпичами там все заложу, пусть только сунется!
Девушка с соседней койки сползла со стонами вниз и присела на горшок, как наседка
на корзину.
Тут же вошел доктор, словно ждал за дверью этого момента и обратился к ней:
- Ну что, все? Не торопись, я подожду...
- А теперь пойдем, я тебя посмотрю.

В палату заглянула санитарка:
- Тишкина? - на выход.
Я вышла.
- А Вы правда художник? Ой, Ириночка, помогите нам пожалуйста! Нам бы газету к 1Мая
сделать! А то у нас никак не получается!

На столе уже лежали два листа ватмана и краски с кистями.

Когда начиналась схватка, я замирала на стуле и ждала, пока отпустит. Затем снова
склонялась над газетой.
Вот так, между схватками, и родился очередной шедевр настенного творчества.

После чего всем стало ясно, что вот уже - точно пора - и меня повели в родовую.

Стол, на который полагалось взобраться, был высоковат даже для меня не в положении.
Потому самое большое, что я смогла сделать после команды "ложись!" - это подержаться
за краешек. Доктор вздохнул и санитарка принесла табуретку, на которую тоже сначала
надо было взгромоздиться.
Наконец, я благополучно водрузилась на стол. Но видимо, так устала, что пропало
всякое желание рожать. Хотя схватки при этом остались.
- Ну миленькая, ну давай, тужься,- уговаривала меня замечательная акушерка тетя
Маша.
Я стискивала зубы, мне вытирали бинтиками лоб, но все равно ничего не помогало.
- Только не закрывай глаза!- уговаривал меня почему-то доктор.
Продолжалось это уговаривание несколько часов. Спасибо тете Маше за ее поистине
ангельское терпение.
У бедного доктора оно все же лопнуло.
Он махнул рукой и вышел.

Тогда мед.персонал, находящийся в родовой, как-то оживился, все начали что-то делать:
акушерка положила руки мне на живот и как-то сильно, но при этом мягко и плавно стала
давить, санитарка загремела шприцами, я услышала, что показалась головка, тут же мне
в вену воткнули шприц и приказали работать кулаком - и буквально через минуту все
и закончилось: я услышала, что - мальчик. После чего малыша отшлепали - и наконец,
раздался не то, чтобы крик, но какое-то обиженное кряхтение.
Ребенка засунули под кран, где он все же повысил голос.

Тут все обрадовались, выдохнули и показали мне нечто среднее между баклажаном и
ребенком,и предъявили, как законному владельцу новоявленного чуда, парное количество
всех конечностей, и не парное - головы и прочего. После чего новоявленный на Свет
был благополучно спеленован и уложен приходить в себя.
Мне же положили на живот грелку со льдом - и все ушли отдыхать.

Была ночь на 20 апреля 1986 года...