Отзыв написала Иришка 
Тигра
Ох как давно я собиралась написать этот отзыв. Несколько раз садилась за ноут и крепко задумывалась о чем писать: о бессмертном рассказе Герберта Уэллса или о пафосно-гениальном художнике Челушкине? Потому что объединить этих двоих невозможно.
Кроме как в этой книге, которую необходимо читать трижды.
В первый раз, следует прочесть текст, обращая пристальное внимание на иллюстрации. Пытаясь найти соответствия тексту. Восхищаясь или ужасаясь увиденному.
Можно ли назвать эту книгу детской? Не уверена. Как и не уверена в обратном. На мой взгляд, рассказ вполне можно пересказать ребенку лет от, скажем, 7ми. Думаю, что воображение любого мальчишки, да и девочки-сорванца, захватит возможность оказаться в месте, которого нет. Получить подарки, полноту свойств которых невозможно объяснить взрослым. Любому ребенку очень и очень хочется воспользоваться своим правом - быть ребенком, наконец-то получить видимые преимущества своего возрастного статуса. И не просто фантазировать о чудесах, попутно получая осаживающие комментарии старшего поколения, а быть непосредственным участником, инициатором, волшебником.
А вот иллюстрации я бы оставила на гораааааздо более позднее время. Мне кажется, что дети часто видят то, что стоит «за» картинкой. Может быть поэтому некоторые их пристрастия кажутся нам такими странными. Книги Эрика Карла, так любимые детками и так тщательно непонимаемые взрослыми, тому яркий пример. Или профф-пресс.. «Что он нашел в этой безвкусице», думаем мы. А ребенок может не отрываться от каких-нибудь «глазок», подаренных бабушками. А может быть за компьютерной графикой именно этой книги стоит любовь к детям тому, кому не был дан художественный талант? И именно за этими дурацкими картинками ребенок видит настоящего колобка, такого, какой был в воображении горе-художника?
Так вот то, что стоит «за» картинами Челушкина я бы не стала предлагать ребенку. Скорее всего, я просто оставлю книгу для себя. А если Вася захочет, он обязательно ее найдет. Когда-нибудь.
Во второй раз, стоит просто внимательно, вдумчиво прочитать рассказ по возможности, не отвлекаясь на картинки. Они станут настойчиво сбивать вас с толку, но постарайтесь быть стойкими.
Например, Кагарлицкий в статье «Человек, который творит чудеса» считает, что рассказ отчасти автобиографичен:
«Рассказы Уэллса никак не назовешь "плоскостными", они достаточно объемны, и это качество им придает прежде всего масштаб мысли автора. За простым здесь прочитывается очень многое. Самый, может быть, интересный в этом отношении рассказ - "Волшебная лавка". Он относится к тому жанру, который в англосаксонских странах принято, в отличие от научной фантастики, называть "фэнтази" - "фантазия". О науке здесь, конечно, речь не идет. Владелец лавки с этим вполне обычным для английских детей названием (в одном Лондоне игрушечных магазинов под вывеской "Волшебная лавка" наберется, пожалуй, добрый десяток) - волшебник всамделишный и бесспорный, к тому же из самых изобретательных, наделенный жутковатым чувством юмора и немалым знанием людской психологии. Но игра, которую он затевает с Джипом и его отцом (видимо, самим Уэллсом; сына писателя звали Джип, и одним из их любимых занятий было покупать вместе оловянных солдатиков, комната для игр в их доме была буквально ими завалена), достаточно назидательна. Добрый (а может быть, злой?) волшебник желает показать, насколько ребенок превосходит взрослого своим ощущением чудесного, а значит, насколько более он открыт всему новому и необычному, насколько более готов встретить возможные перемены. Люди, приверженные привычному, устоявшемуся, данному раз и навсегда, были Уэллсу ненавистны. В этом он видел одну из самых неприятных для него сторон буржуазного сознания. Эту невосприимчивость к новому Уэллс хотел разрушить своими рассказами - и формой их и содержанием. "Волшебная лавка" - из удачнейших тому примеров.»
А мне вот кажется, что Уэллс вовсе не разрушает образ, а создает. Я бы даже сказала созидает. Образ нового мира. По тому самому «принципу демиургичности художественной воли», выявленному Кириллом Челушкиным.
Кстати, перевод этого рассказа в этой конкретной книге осуществлен не Чуковским (ставшим уже почти классическим), а Василиссой Челушкиной. И мне он нравится несколько больше. Я не заметила в них больших различий, но манера построения фраз у Челушкиной мне гораздо ближе. Возможно, благодаря именно этому рассказ в ее переводе звучит более мягче и с тем более таинственно на мой взгляд.
В третий раз пролистывая книгу, просто насладитесь новыми мирами, придуманными Кириллом Челушкиным.
Это именно новый мир, не имеющий почти никакого отношения к рассказу Уэллса. Воспринимайте книгу просто как художественный альбом, выполненный в великолепном качестве. Очень качественная бумага, прошитый блок, удобный формат. Несмотря на то, что книгу я долго не выпускала из рук, она до сих пор издает «новый» хруст при открытии.
Про сами иллюстрации и говорить нечего. Их надо видеть. Долго-долго вглядываться в каждую, отыскивать новые планы и акценты, которых там множество. Помню, первый раз увидев работы художника я подумала «Боже! Что же должно твориться у него в голове». Но узнав о нем больше, увидев его фотографии, я поняла, что этот человек вряд ли думает о том, что он творит. Для меня его произведения – это то, что было создано в состоянии творческого аффекта. Фантазии, сны выплеснутые на бумагу. И я не могу сказать ужасные они или прекрасные. Для меня они вне оценки. Нельзя ведь оценить наш мир сказав хорош он или плох – он есть. Любой человек в нем просто есть, ни хорош ни плох. Так вот иллюстрации в этой книге просто есть. Они живут своей жизнью. В них можно найти то, что хочется найти вот прямо сейчас. То, что будет созвучно. А завтра в них поселится что-то уже совершенно другое. Уникальный дар художника – быть реальным демиургом: создавать и отпускать жить.
