Если к Новому году отношусь спокойно, то Рождество уважаю хотя бы за то, что накануне у меня нет традиции плясать на кухне. Салаты к этому времени в горле застряли, можно просто поиздеваться над уткой, начинив ее яблоками, испечь пряников и счастливо вздохнуть.
Вообще, я люблю Сочельник. Тихий, уютный, с запахом лимона, ванили и корицы. Много лет назад моя бабушка пекла в этот день такой пирог, которому с огромным трудом удавалось дожить до 7 числа. А еще в рождественское утро я неизменно просыпалась в районе 6-7 утра. И вроде бы на каникулах отдыхала у бабушки, но вставала от прихода гостей - целый день в дом тянулись дети с пакетами, куда она клала припасенные накануне конфеты, печенья и сладкие пирожки, которые пекла полночи специально для «славельщиков» - тех, кто обходил дома с поздравлениями. В день через наш дом могло прийти до 30 детей, ворота были распахнуты настежь, дверь в коридор, который вел непосредственно в дом тоже, за этим бабушка строго следила. Жаль, что этой традиции нет в городе. И одной из причин является,что есть те, кто элементарно боится открыть дверь.
Еще в детстве мы часто гадали с подружкой в Сочельник. И каждый год одинаково - брали валенок и кидали его через забор, а потом смотрели, в какую сторону повернулся носок. И неважно, что часто он лежал, угрюмо уткнувшись носом в сугроб. Однажды так увлеклись, что валенок попал четко в моего брата, выходящего из бани. Года два после этого он пылился в чулане. Валенок то есть.
Когда нам было лет по 9, более подкованная в рождественских традициях подружка предложила мне… напугать людей. Суть проста: вечером надо незаметно пробраться к окну дома, подвесить на веревке картошку и, дергая за нее, стучать картошкой в окно. 
- Я уже так делала однажды, так что вешать буду я, а ты стой на стреме, - заявила бойкая подружка.
- А ты точно умеешь? - испуганно спросила я, округлив глаза.
Подруга посмотрела на меня так, будто этой картошкой могла стучать в чужие окна, не выходя из собственного дома. Сидеть, смотреть мультики и дергать за веревочку, выбирая, напугать ли тету Зину с соседней улицы или Ленку, с которой поссорилась пару недель назад.
Глубоким вечером мы встретились в условленном месте. Яркие звезды, полная луна, дым из труб бань, припорошенные снегом крыши домиков и пощипывающий нос крепкий мороз - картинка из качественных волшебных историй меня впечатлила, но подруга, не взглянув на снег, решительно зашагала в темноту.
Сначала мы, естественно, решили проверить «пугалку» на своих домах. У подружки все прошло отлично, картошка дубасила в окно, приводя нас в полный восторг.
-Чего же они не выходят, - задумчиво протянула я.
- Мама с папой в курсе, куда мы пошли, - пояснила подруга. - Поэтому сидят дома, боятся, нам подыгрывают. Пойдем к тебе, потом к Лешке, испугаем нашего закадычного дружка.
Здесь тоже ждала удача. Лешина мама, услышав стук в окно, вышла на крыльцо, кутаясь в теплую шаль, и даже дошла до ворот. Потом недоуменно пожав плечами, вернулась обратно.
Мы взликовали, осмелели и отправились в незнакомый дом. Подружка лихо взобралась на подоконник и стала колдовать над ставнями с картошкой, воображая себя в операционной, то и дело повторяя: «картошку», «веревку», «ножницы», «держи мою пятку, чтобы не упала». Сначала я старательно помогала, но потом отвлеклась и принялась делать валенками елочку на ослепительно белом, искрящемся снегу. Как вдруг совсем близко услышала… шаги! По явно поскрипывающему снегу это невозможно было не определить! От испуга у меня пропал голос.
- Ой, там кто-то идет! - истерическим шепотом оповестила я подругу.
- Где???!- ахнула «картошечный хирург».
- Вон там! - указала я рукой в темноту, вростая пятками в снег.
Подруга кубарем скатилась с подоконника, схватила меня за руку и мы помчались, не разбирая дороги. Лишь отбежав на почтительно расстояние, обернулись и вдалеке возле дома, где только что были, увидели…корову! Видимо, она просто вышла погулять, или сбежала из сарая.
Неудержимый хохот повалил нас в сугроб по макушку, мы рыдали от смеха, утирая слезы снежной варежкой, отчего лицо стало красным и опухшим, будто мы оставленные возле чужого окна реквизиты оплакиваем. Пугать больше никогда никого не решились. По крайней мере с помощью картошки 
