Прочитала вот эту книгу
При кратком гуглении на русском ее не нашла, только на польском выпал перевод под названием "Во власти амбиции".
При кратком гуглении на русском ее не нашла, только на польском выпал перевод под названием "Во власти амбиции".Автор пишет историю своего детства под псевдонимом Селин Рафаэль (Céline Raphaël). Сейчас автору 28 лет, так что все это наше время.
Я расскажу краткое содержание. Даже если вы решите потом прочесть, я не испорчу особо чтение, тк в книге нет никакой интриги. Это просто свидетельство ее жизни. В словах на обложке : "Отданная во власть насилию отца" уже вся история.
Она родилась в очень состоятельной и уважаемой семье во Франции. Ее отец - генеральный директор городополагающего завода. У них самый главный, большой и роскошный дом в городе. В доме отдельная игровая комната. В саду качели. Любимая собака. Идеальный дом, которому можно позавидовать. Все их уважают. Это высший круг.
Селин - первая дочка в семье (всего двое детей: Селин и два года спустя ее сестренка).
Селин с рождения росла развитым, способным ребенком, рано стала говорить, читать. А вторая дочь родилась сильно недоношенной (чуть ли не в 5 месяцев), что, можно сказать, спасло ее от отца. Отец "забил" на слабенькую вторую дочку, и сосредоточился полностью на Селин.
Ей не было еще трех лет, как он приобрел им в дом пианино. Долго рыскал по справочникам города в поисках учителя музыки, кто согласился бы взять ученика едва трехлетку. Как правило во Франции детей всерьез ничему не учат, не принято. Благодаря своему высокому положению нашел. Стали заниматься с Селин с помощью цветных накоеечек на клавиши. Отец сам пианистом не был, но присутствовал на занятиях. У него был врожденный слух, он сразу слышал фальш и ошибки. у Селин стало хорошо получаться.
Ей не было еще трех лет, как он приобрел им в дом пианино. Долго рыскал по справочникам города в поисках учителя музыки, кто согласился бы взять ученика едва трехлетку. Как правило во Франции детей всерьез ничему не учат, не принято. Благодаря своему высокому положению нашел. Стали заниматься с Селин с помощью цветных накоеечек на клавиши. Отец сам пианистом не был, но присутствовал на занятиях. У него был врожденный слух, он сразу слышал фальш и ошибки. у Селин стало хорошо получаться.
***
Несколько лет спустя Селин занималась пианино уже помногу часов в сутки. Отец проявлял недюжинную (психотическую совершенно) выдержку, прибегая с работы с завода в обеденный перерыв, чтобы наспех проглотить обед и поприсутствовать на занятии дочери, и так же спешил вечером с работы домой и снова допоздна сидел рядом с Селин и с пианино. В остальное время он запирал Селин в комнате и строго наказывал матери следить, чтобы Селин играла.
Мать. Отдельный персонаж. Сама Селин полностью ее оправдывает и любит, находя объяснения тому, что мать просто не могла иначе, не была способна ее защитить, тк сама с детства росла в семье, где отец пил и бил. К тому же , по словам Селин, ее мать горячо любила отца. Она верила ему, что все это ради блага дочери. Это по словам Селин.
Мне же кажется, что , возможно, еще слабость матери была связана с тем могущественным положением, которое занимал отец. При разводе она бы лишилась всего - включая опеки над дочерьми. И вместо гранд дамы в лучшем доме в городе стала бы простой тетенькой в квартирке в жилом квартале.
Селин называет мать сообщницей. И приводит такие примеры небесной доброты ее матери: например, когда отец в наказание за недостаточно хорошую игру лишал Селин обеда и ужина (а такое случалось нередко!) мать припрятывала для нее в бельевом шкафу ее спальни кусок пиццы или хлеба, оставшегося от ужина. Когда Селин , изнеможенной многочасовыми занятиями, разрешалось наконец (иногда заполночь) покинуть комнату с пианино и подняться к себе спать, на искала в шкафу еду, и находя кусок, испытывала счастье и поддержку, что, мол, вот как мама меня любит.
Однажды пришла точка невозврата. Селин было 5 лет, когда, разъяренный какой-то ошибкой Селин, отец приказал ей встать, спустить брюки и трусы, наклониться на стол - и выпорол ее до крови ремнем. С тех пор это повелось как правило. Отец сидел рядом с блокнотом, помечал количество ошибок, и за каждую полагался удар ремня. Такое, с нарастающей жестокостью, длилось почти 10 лет, и молодой девушкой, подростком, Селин подвергалась все тому же пыточному наказанию, включая те дни, без исключений, когда у нее были месячные.
Пытки болью и унижением были и другие, кроме регулярных порок, - отец ее постоянно обижал и словами, и делами. Однажды он сказал, что она играет слишком плохо, и что ей один удел, быть уборщицей и домохозяйкой, и заставил ее убирать дом, в том числе кухню после еды, в которой она не имела права принять участия. Найдя какую-то неубранную бумажку на полу, он заставил Селин ее съесть.
Пытки болью и унижением были и другие, кроме регулярных порок, - отец ее постоянно обижал и словами, и делами. Однажды он сказал, что она играет слишком плохо, и что ей один удел, быть уборщицей и домохозяйкой, и заставил ее убирать дом, в том числе кухню после еды, в которой она не имела права принять участия. Найдя какую-то неубранную бумажку на полу, он заставил Селин ее съесть.
В другой раз найдя на кухне оставленный мамой для Селин ужин: салат, тарелку с едой, йогурт, стакан сока, хлеб, - отец взял и смешал всё это в тарелке, вылив в еду сок и йогурт, скрошив туда же хлеб и салат, превратив пищу в тюрю для свиней. И заставил Селин это есть.
Можете считать эти методы эффективными, тк в возрасте неполных семи лет Селин занимает первое место на взрослом музыкальном конкурсе. Поначалу члены жюри думали, что она вышла по ошибке. "Нет, мадам, я играю те же отрывки, что и все прочие".
Вот я думаю, что же она себе руку не сломала дверью или диваном(((( Выигранный конкурс еще больше расгорячил ее отца. Теперь Селин начинала играть рано утром, еще до ухода отца на работу, потом иногда имела право пойти в школу, иногда нет - по решению отца, но в любом случае, вернувшись из школы она должна была сразу идти к пианино. Вечерами после работы отец присутствовал на занятиях лично. С ремнем. Занятия иногда длились до 2х часов утра. Чтобы начаться снова наутро.
Однажды Селин заболела гриппом. В школе ей измерили температуру: 40,4. Ее срочно отвезли домой. Селин лежала в полубреду на диване под кучей одеял, когда пришел отец. Мама пыталась заступиться, но он сказал "Разве грипп помеха игре?" и отослал Селин за пианино. Играла она из-за жара плохо и получила свое.
С годами отец делался все хуже. Помимо ремня, Селин получала от него тычки и зуботычины во время игры. Особенно драматичными для нее были выходные. с пятницы вечера по возвращении отца с работы, он больше не отставал от нее. У нее не было передышки. Она боялась, что в одни из таких выходных он ее убьет.
Так длилось (с ухудшениями на периоды подготовки к очередному конкурсу) до ее 14 лет, кода она решилась, с помощью школьной медсестры освидетельствовала побои и вскоре была изъята из семьи. Отец был осужден на два года условно. Мать тоже была поставлена под вопрос лишения родправ.
Селин стала жить в приюте с правом посещения матери по средам.
Ужаснувший меня момент: мать не развелась с отцом! Более того, когда Селин прибежала к ней, соскучившаяся (она страдала от разлуки с мамой и сестренкой), оказалось, что там был и отец. Что было нелегально и быть не должно, но мать позволила ему придти. То ли отец заставил мать, подавляя ее волю, то ли она верила, что "так мы снова станем семьей".
Вскоре Селин поняла, что и ее сестра, хоть и не подвергалась пыткам отца, тоже очнеь стадала в атмосфере их дома, страдала в страхе за Селин. Оказывается, она всякий раз прислушивалась, и когда пианино затихало, она гадала, что там происходит, не убьет ли отец Селин. Когда отец запирал часами Селин в комнате, сестра носила ей записочки, просовывая их под дверь. Селин решила действовтаь по взрослому и спасти и себя, и сестру. Через несколько лет она получила грант на учебу, тайком сняла квартиру, и пока отца не было дома, перевезла их с сестрой туда.
Пианино она не трогала в течении пяти лет ВООБЩЕ. Сейчас она начинает потихоньку иногда играть для своих друзей. А ее сестра вот до сих пор не может слышать ни одной ноты этого инструмента.
Отец все отрицает, уверяя (иногда успешно), что Селин была просто трудным подростком, очень одаренным, но неорганизованным,которая придумала все, чтобы не напрягаться на пианино, а он был просто строгим отцом. Сейчас Селин с ним не общается, но предполагает, что в дальнейшем, может быть, она сможет найти формат, в который ее отец впишется. (меня это укололо... Как много напутано и как туго завязано в семейном насилии - как сложно отделить фигуру врага от фигуры близкого, если это один и тот же человек...) Она спрашивает себя, любил ли ее отец, и думает, что все же да.
Пианино она не трогала в течении пяти лет ВООБЩЕ. Сейчас она начинает потихоньку иногда играть для своих друзей. А ее сестра вот до сих пор не может слышать ни одной ноты этого инструмента.
Отец все отрицает, уверяя (иногда успешно), что Селин была просто трудным подростком, очень одаренным, но неорганизованным,которая придумала все, чтобы не напрягаться на пианино, а он был просто строгим отцом. Сейчас Селин с ним не общается, но предполагает, что в дальнейшем, может быть, она сможет найти формат, в который ее отец впишется. (меня это укололо... Как много напутано и как туго завязано в семейном насилии - как сложно отделить фигуру врага от фигуры близкого, если это один и тот же человек...) Она спрашивает себя, любил ли ее отец, и думает, что все же да.
