Лирическое отступление.

Ребенок, сын, сидит на полу и разглядывает совершеннейшие безделушки: браслетик, фломастер, крышечку. Теребит их своими маленькими пальчиками. На улице пасмурно, но один, заблудившийся лучик проникает в окно и теплой лапкой гладит голову ребенка. Волосы вспыхивают. Становятся белоснежными, с огненно-оранжевыми ниточками. Сын поднимает личико и жмурясь, улыбается этой неожиданной и такой не маминой, а совершенно посторонней и неожиданной ласке. Мать сидит на скрипучем стуле и старается не дышать. Ведь только один шорох и ее непоседливый, озорной ребенок повернется и протянет к ней ручки, снова требуя внимания. Она этого боится. Боится, что сын вспугнет женщину, которая сейчас, в столь драгоценные моменты тишины и покоя, вышла с задворок ее усталой и погрязшей в мамских обязанностях души. Женщина сидит и вспоминает, как было до. До появления на свет маленького егозы. Вспоминает ночь, стрелку васильевского, подвыпившую компанию, мужчину-мужа, их первый поцелуй. Смех хмельных парней, крики "горько". С улыбкой, вспоминает нелепый, на тот момент, отсчет поцелую: "Раз, два, три, четыре... двадцать...сорок...девяносто ...сто... Ну хватит уже! Мы слабы в математике!" Женщина помнит все до мелочей, помнит то, что уже забыла мать. Помнит свою короткую юбку и шпильки, помнит белоснежную рубашку мужа, помнит даже ночной запах, с привкусом тины и такого не романтичного навоза. Мимо проехал конный экипаж. Все это воспоминания женщины. А мать... У матери совершенно иные радости. Она помнит счастливый взгляд мужа, почему то обращенный не на нее, а на синий конверт, первую улыбку ребенка, первое слово. Женщине этого не понять. Она боится, что еще секунда, минута и ей снова придется уйти в не бытие. И как скоро ей позволит проявить себя этот уже давно не комочек, а вполне себе человек? Женщина совершает опрометчивый поступок, она вздыхает, достаточно громко. Это привлекло внимание ребенка. Он повернулся и протянул к ней свои руки. И тут же на смену женщине пришла мать. Улыбнулась сыну в ответ, как назойливую муху отогнала женщину, победно глядя на нее. Что ж, теперь ее очередь "разделять и властвовать". Женщина грустно глядела на мать. До очередного сыновьего сна, она не выявит своего присутствия. Ей было страшно от того, что однажды ее присутствие уже ни будет нужно ни мужу ни сыну. Что мать не захочет уступить место и не сдаст позиции. Но пока она списана в утиль. Она терпеливая, она подождет.