В детском коллективе поначалу все было хорошо. Привык быстро, домой не просился, в саду не скандалил. Там и кушал хорошо, и спал с ребятами. Так как пацан чувствовал себя царем, в саду его одевали и обували девчонки. Даже шнурки ему девочки завязывали прям до самой школы. Где-то года в четыре мне психологи намекнули, что мальчика надо воспитывать как то по другому. И начались наши терзания. Для начала решили, что сын будет спать в своей кровати. Не много поскандалив, уговорили. Но пошли другие разговоры. " Мама меня не любит" частенько доходило до моих, ушей. Я же проникшись начинала еще больше кружиться над пацаном. И тебе мороженко, и тебе пироженко, и машинку, и автомат. Ни в чем ему не отказывали. Дальше больше. В саду начались занятия по плаванию. все ребята плавали, а наш сидел на банкетке и громко плакал. Тут подоспели и утренники. Ребята танцуют и поют, а мы сидим обнявшись с мамой и опять же горько плачем. За весь садовский период у нас осталась одна фотка с праздника и там Ромик ПЛАЧЕТ. Занятия по творчеству, логике и просто развивашки он игнорировал по полной. Воспиталки сажали его отдельно от ребят и разрешали играть в игрушки, чтобы им не мешал. Дома я старалась восполнить все эти занятия. Но безуспешно. Ни лепить, ни рисовать он не спешил до первого класса. Не смогли ничем нам помочь ни нанятые дошкольные педагоги, ни логопеды, ни психологи. Все развивалось по одной схеме: педагог начинал занятия и уже раз так на третий - четвертый отказывался заниматься с ним. Мальчонка явно и откровенно показывал. что ничего ему не интересно и делать он не будет. Дома я продолжала искать ту кнопку, которая включит интерес и любознательность моего ненаглядного ребятенка. Водила по музеям и концертам, читала разные книжки и постояно показывала свою любовь. Этому мальчику можно было все. Ходить на ушах пожалуйста, командовать родителями тоже сколько хочешь. В пять лет мы вывезли его на море. Из 21 дня отпуска он провел на моих руках одну треть времени. То холодно, то жарко, то ветер, то шторм. Старшая из моря не вылазила а этот сидел на песочке и вечно НЫЛ. С пяти лет до шести определяли его в театральную студию. И тут были приятно удивлены: ему понравилось и даже в спектакле участвовал. Дальше стали готовиться к школе. Кто то из ребят уже читал и считал, а наш карандаш в руке держать не умел, да и не хотел. Слезы и сопли стали его постоянами друзьями. Надо было стараться, а стараний то на нас не раздали. И только к концу начальной школы до нас, любящих родителей и умных педагогов дотумкало, что пацан оставался ребенком и его надо было оставить в покое. Но нам же все грезила армия, а к ней надо серьезно готовиться
продолжение следует.
