письма

3953. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

3 января 1903 г. Ялта.

3 янв.

Здравствуй, актрисуля милая! Не беспокойся, мамане я послал телеграмму под Новый год, я всем послал, даже Мейерхольду в Херсон. Д-ра Махотина я не знаю или не помню. На даче будем жить, конечно, без Вишневского, иначе я съеду. Здоровье мое ничего себе, зубы починил, могу теперь все есть и все съесть. Ты пишешь, что в Ялте я не бываю хорош с тобой. Ей-ей, дусик, это тебе только кажется так; вероятно, оттого кажется, что в Ялте ты была больна. Я тебя одинаково везде люблю, и везде я одинаково твой.

Ну-с, это все были ответы на твои мысли в письме, теперь буду писать свое. От молодых получил телеграмму, в первых числах марта побываю у них на квартире, поздравлю. Оба они симпатичны очень, только мне почему-то жаль, что Володя женился. Ему бы надо было сначала укрепиться, стать на ноги, а то теперь, гляди, начнет толстеть. «Вишневый сад» я хотел сделать в трех длинных актах, но могу сделать и в четырех, мне все равно, ибо три или четыре акта — пьеса все равно будет одинакова.

В Москву едет доктор Алексин, будет у тебя. Недавно он участвовал в концерте в пользу андижанцев, и рояль не играл, черные клавиши отказались служить, и он, Алексин, заподозрил г-жу Татаринову, что она-де что-то подложила в рояль из мести; произошла за кулисами перебранка, Татаринова заболела и лежит до сих пор с высокой температурой. Вот какие трррагедии мы переживаем!

Ты так постарайся нанять дачу, старушка моя, чтобы 10 марта я уже мог жить там. Буду сидеть на даче и писать, будет приезжать ко мне моя актрисуля и оставаться у меня ночевать. Не так ли? Я буду писать, а по вечерам с актрисулей советоваться. Летом поедем куда-нибудь вместе, попутешествуем недельки две, а потом назад, на дачу.

Почетный билет на выставку получил. Сегодня холодно, море волнуется. И в комнате моей не тепло. Когда увидишь Сашечку Средина, то поблагодари его за телеграмму, которую он прислал мне, и скажи, что ответ не послал, потому что я не знаю его адреса.

Целую тебя в спину, в оба бока и в грудь, обнимаю и вижу тебя во сне. Пиши, дуся, не ленись.

Твой муж А.

На конверте:

Москва.
Ольге Леонардовне Чеховой.
Неглинный пр., д. Гонецкой.

__________________________________________________________ Здравствуй, дусик, здравствуй родной мой, дорогой мой, нежный мой муж! Как бы я сейчас улеглась к тебе на плечо и заснула бы!! С нетерпением жду  письма  от тебя. Пиши обо всем. Завтра утром отправлю тебе рафию и 2 шнурочка для ртсе-пег, а больше ничего не вложила, т. к. Зина без меня зашила и написала адрес.Сегодня вечером я была с Савицкой у Корша, смотрела "Цепи"!!! (1) Вот пытка! Играли все как семь свиней вместе, исключая сестры Татьяны Щепкиной. Уж и пьеса!!! Я еле высидела, зевала немилосердно и все думала о тебе, когда переставала зевать. Нет, больше я не пойду к Коршу.Сегодня хоронили Черневского. Из наших были Влад. Ив., Вишневский и Бурджалов. Вл. Ив., кажется, сказал несколько слов. В Зч. был приемный экзамен. Я сидела за столом в комиссии и всех забраковала. Ну и выставка же была! Неимоверных усилий стоило мне сохранять достойную экзаменаторскую физиономию. Ужасные экземпляры были!Ты сейчас удивишься: знаешь, кто экзаменовался? Угадай... Лика Мизинова... Читала "Как хороши, как свежи были розы" Тургенева, потом Немирович дал ей прочесть монолог Елены из 3-го акта "Дяди Вани" и затем сцену Ирины и Годунова, как видишь, все под меня, с каверзой. Но все прочитанное было пустым местом (между нами), и мне ее жаль было, откровенно говоря.Комиссия единогласно не приняла ее. Санин пожелал ей открыть модное заведение, т. е., конечно, не ей в лицо. Когда мы все уже удалились совещаться в кабинет, доложили о приезде прямо с вокзала одной девицы, которая была записана. Мы настояли, чтобы ее приняли прямо в кабинете и дали бы ей прочесть. Немирович согласился, и вот вошла особа в дорожном одеянии с сумкой через плечо, взволнованная, дали ей воды, и она с места в карьер начала читать "Хозяин" Никитина и произвела впечатление, мне на душе стало больно. Она была единственная, у которой я нашла зацепку, несмотря на хриплый голос.Ее приняли и еще одного кавалера. Экзаменовалось человек 16. Скажи Маше, что Янькову не приняли. Экзаменовался один г-н Искра -провинциальный фат из жидов - представляешь? После экзамена я пошла к Савицкой, сидела, болтала и надумала идти к Коршу.Я уже негодую, что меня так рано вызвали, успокаиваюсь только тем, что нашла квартирку. Как мне трудно быть с тобою врозь! точно отрезан кусок от меня.- Работаешь ли, муж мой милый? Только не хандри, ведь скоро увидимся, вот только устроюсь. Все спрашивают, когда ты приедешь.- Расскажи Маше про Лику. Я думаю, ее возьмут прямо в театр, в статистки, ведь учиться в школе ей уже поздно, да и не сумеет она учиться. Целую тебя, милая моя голова, целую нежно и горячо глаза, волосы, губы, щеки; перелетаю часто мысленно к тебе и сижу в кабинете и в спальной у тебя и с тобой. Люби свою собаку. Погода свежая, но не сырая, солнечно. Переписка с Книппер, т. 1,с. 424-426 (с пропусками). Печатается по автографу (ГБЛ) (1) Пьеса А.И.Южина О. Л.  КНИППЕР-ЧЕХОВА  - ЧЕХОВУ 21 августа 1901 г. Харьков Дорогой мой Антоник, золотце мое, ты теперь, верно, кушаешь в ресторанчике! Я так близко вижу и чувствую твое лицо, твои милые мягкие глаза! Я вчера долго стояла у окна и плакала, плакала,- впрочем, ты этого не любишь. Смотрела в лунную ночь, и так заманчиво белела тропиночка, так хотелось пойти по ной и почувствовать себя на свободе, а не в пропитом вагоне.Когда с глазу на глаз с природой, то каждое ощущение, каждое чувство делается цельнее и сильнее и понятнее. Опять, верно, выбранишь меня -зафилософствовалась немка! Когда я успокоилась, я начала думать о нашей любви. Хочу, чтобы она росла и заполнила твою и мою жизнь. Представляла себе, как бы мы с тобой жили зиму в Ялте, искала и находила себе занятия. Это так, верно, и будет в будущем году. Ты веришь? Ну, загадывать не будем, а эта зима сама покажет, как и что будет.Соседка моя по купе - очень богатая, по-видимому, помещица тамбовская, но какой она национальности - не пойму. Муж ее, по рассказам, из аристократов. Она славная и не болтает много - большое достоинство у спутников. Теперь стало светлее и теплее. Ночь я спала хорошо. Накупила газет и читаю, Москва меня волнует. Уже мечтаю, как бы уютнее устроиться и как я буду тебя встречать, моего дусика. У меня только душа начинает ныть, когда я вспоминаю о твоей тихой тоске, которая у тебя, кажется, так глубоко сидит в душе.Пишу, а меня все время прерывает моя старуха рассказами о великих князьях и их гадостной жизни. Солнце светит сквозь облака, подъезжаем к Харькову, а ты теперь, верно, около Балаклавы (1).Люблю тебя, мой дусик. Сиди у себя в нише и вспоминай меня. Ходи по саду и ухаживай за растениями. На балкончике сиди и дыши воздухом, если не дует. Пей кефир и ешь хорошенько, насильно. Напиши, какой оказалась поварихой новая Маша. Чистоли у тебя в комнатах. Целую тебя крепко, всю твою голову, и прижимаю тебя и ласкаю.Подъезжаем, вот уже Харьков сейчас. Целую, целую и люблю.Пиши.Кланяйся Маше и матери.Твоя Оля. Переписка с Книппер, т. 1, с. 407- 409.(1) Проводив, жену до Севастополя, Чехов возвращался в Ялту на пароходе. ЧЕХОВ - О. Л.  КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ  3 сентября 1901 г. Ялта Олька, милая, здравствуй! Вчера я не писал тебе, потому что, во-первых, было много гостей, и, во-вторых, некогда было, сидел и писал рассказ (1), когда уходили гости.Спасибо тебе, моя радость, мать очень обрадовалась твоему  письму ; прочла и потом дала мне, чтобы я прочитал ей вслух, и долго хвалила тебя. То, что ты пишешь о своей ревности, быть может, и основательно, но ты такая умница, сердце у тебя такое хорошее, что все это, что ты пишешь о своей якобы ревности, как-то не вяжется с твоею личностью. Ты пишешь, что Маша никогда не привыкнет к тебе и проч. и проч. Какой все это вздор! Ты все преувеличиваешь, думаешь глупости, и я боюсь, что, чего доброго, ты будешь ссориться с Машей. Я тебе вот что скажу: потерпи и помолчи только один год, только один год, и потом для тебя все станет ясно. Что бы тебе ни говорили, что бы тебе ни казалось, ты молчи и молчи. Для тех, кто женился и вышел замуж, в этом непротивлении в первое время скрываются все удобства жизни. Послушайся, дуся, будь умницей!Я приеду, когда напишешь, во во всяком случае не позже 15 сентября. Это как там хочешь, а дольше терпеть я не намерен. Буду жить в Москве до декабря (2), пока не прогонишь.Немочка, пришли пьесу Немировича! Я привезу ее в целости. Прочту очень внимательно.Я привезу с собой очень немного платья, остальное куплю в Москве. Теплого белья куплю, пальто куплю, плед и калоши возьму (приеду в старом пальто). Одним словом, постараюсь ехать так, чтобы не было багажа.Для платья устраиваю шкаф громаднейший - для себя и для своей супруги. Моя супруга очень сердита, надо устраивать для нее жизнь поудобней. Вчера мыл голову спиртом.Целую и обнимаю мою старушку. Да хранит тебя бог. Еще немножко - и мы увидимся. Пиши, пиши, дуся, ниши! Кроме тебя, я уже никого не буду любить, ни одной женщины.Будь здорова и весела! Твой муж Антон. Письма к Книппер, с. 127-128; Акад., т. 10, № 3462.(1) "Архиерей" - рассказ, работа над которым тянулась с осени 1899 до начала 1902 года.(2) Чехов выехал и Москву 15 сентября и пробыл там до 26 октября 1901 г..